"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Сколько ждали?

— До отъезда из того полка.

— А после отъезда?

— Двадцать девятого полк потерял одного. Двенадцатого августа старший инспектор сказал, что меня берут за то, что я не вмешался. Я сводку уже читал и его не поправил.

Ратников поднял голову. Он не спросил ничего, но записал.

— Что вы могли сказать?

— Две фразы: «в левом развороте высоту не менять; ниже — за дорогой».

— Чем это было подтверждено?

— Третьим вылетом и семью заполненными сутками журнала. С земли.

— И решили, что этого мало.

— Для готового решения — мало. Для наблюдения — достаточно.

— А неправильно что?

— Что из «мало для решения» я сделал «нечего и говорить». Мог назвать наблюдение и не отдавать им готовую строку.

Старший инспектор посмотрел на Ратникова. Ратников писал.

— Дальше, — сказал старший инспектор.

— Третье. В конце ноября я вычеркнул из чужого донесения одну строку. Она стояла от руки поверх машинописи. Графы для неё в форме не было.

— И всё?

— Нет. При ней не было числа, фамилии и номера машины. На следующий день человек из того же полка строку уже не повторил. Я понял, что убрал не лишнее место, а само наблюдение, и не восстановил.

— Дословно помните?

— Помню.

— Скажите.

— «В двух случаях ведомый доложил о потере ведущего раньше, чем тот вышел из боя».

— Без числа и фамилии.

— Без числа, фамилии и номера машины, — сказал я. — И всё равно это было наблюдение.

— В протокол, — сказал старший инспектор писарю. — Именно так, как он сказал. Ничего не добавляйте.

— Кто видел это донесение до вас? — спросил Ратников.

— Не знаю. Оно пришло не мне лично.

— А после вас?

— После меня оно ушло дальше уже без строки.

— Копия у вас оставалась?

— Нет.

— Жаль, — сказал Ратников. — Вам в первую очередь.

В комнате было слышно, как писарь ведёт перо. Он писал ровно и не спешил, и в этом было что-то успокаивающее, чего я не заслуживал.

— Теперь по последствиям, — сказал старший инспектор. — Что доказано?

— Доказано, что первое ушло в части и там применялось шире, чем следовало. Это я видел сам, в январе, и это записано.

— А второе?

— По второму доказано только то, что я молчал.

— И всё?

— Нет.

Я взял себя в руки, потому что дальше начиналось то, ради чего я и просил включить эти два случая.

— Двадцать девятого июля тот полк потерял одного, — сказал я. — В сводке стояло: «левый разворот со снижением». Строкой ниже: «огонь с земли». Слова «свои» там не было. Это та же связка действий, о которой я молчал.

— Вы утверждаете, что он погиб из-за вас?

— Нет, — сказал я. — Я утверждаю, что совпадает направление. Не причина. Направление.

— Разницу объясните.

— Я не знаю, приняли ли бы мои слова как рабочее решение. Применили ли бы их в том вылете — тоже не знаю. И знать, изменило ли бы это исход, мне неоткуда. Из того, что сводка повторяет тот же разворот, не следует, что моя реплика спасла бы человека. Причинность здесь не установлена и, по-моему, установлена быть не может.

— Тогда зачем вы про неё говорите?

— Затем, что молчал я двадцать седьмого, до сводки, а не после. И это установлено.

— Вы могли не знать, что так выйдет, — сказал старший инспектор.

— Мог, — сказал я. — Но я знал, что увидел: снижение началось в левом развороте над дорогой. Назвать наблюдение я мог без готового решения. Это разные вещи.

— Вы себе не оставляете ни одного выхода.

— Я их себе слишком долго оставлял, — сказал я. — Хватит.

Ратников заговорил снова.

— Капитан. Вы сейчас сказали две вещи, и я хочу, чтобы они в протоколе стояли врозь. — Он повернулся к писарю. — Первое: он молчал. Это факт, он его признаёт. Второе: связь между молчанием и потерей не установлена. Это тоже факт, и он на ней не настаивает. Не сливайте это в одну фразу, у вас потом не расцепишь.

— Есть, — сказал писарь.

— И припишите, что оговорку сделал я, а не он. Чтобы не думали, что его выгораживает собственный текст.

Старший инспектор кивнул.

— Рябов.

Рябов встал. Ему сказали сидеть, он всё равно остался стоять.

— Я скажу коротко, — сказал он. — Меня сюда привезли, я так понимаю, чтобы я тут кого-то простил.

— Никто вас об этом не просил, — сказал старший инспектор.

— Меня — нет. А сесть меня посадили напротив.

Он повернулся ко мне.

— Товарищ капитан. Вы всё сказали правильно. У вас всё сходится: где доказано, где не доказано, где наблюдение, где причина. Я так не умею и учиться не буду.

— Я не для этого говорил.

— Я знаю, для чего вы говорили. — Он помолчал. — Только вы вот что поймите. Я в январе писал своё условие ночью, при коптилке.