"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Старший инспектор ждал в комнате, где я до сих пор не бывал. Комната была большая, с двумя окнами, и посередине стоял стол, а на столе лежала карта, накрытая двумя листами бумаги так, что открытой оставалась только часть.

Он не стал снимать листы.

Листы лежали неровно, и в щель между ними был виден кусок: изгиб реки и половина надписи. Я подвинул стул так, чтобы щель ушла за край. Старший инспектор это заметил и ничего не сказал, но дальше разговаривал со мной иначе, чем начал.

— Садитесь. Смотреть будете отсюда.

Я сел.

— Сегодня составляется план. Не мой и не ваш. К нему готовятся, и готовятся быстро.

— Понял.

— Не поняли. Слушайте дальше и не додумывайте.

Он показал карандашом, не касаясь бумаги, — три места, одно за другим.

— Львов. Стрый. Станислав. Это аэродромы. Это всё, что вам будет названо, и больше вам названо не будет.

— Хорошо.

— Не хорошо, а понятно. Вы не будете знать состава. Вы не будете знать времени. Вы не будете знать, кто откуда идёт и сколько их. Если вы это где-нибудь услышите — вы это забудете, а если не сможете забыть, то не станете повторять.

— Ясно.

— Теперь ваша работа.

Он взял чистый лист и написал на нём три слова, одно под другим, и повернул ко мне.

Видимость. Связь. Смена ведущего.

— Общая схема удара строится на том, что группа приходит куда надо, видит что надо и слышит того, кого надо. Меня не интересует, правильна ли схема. Меня интересует, на чём она держится и что с ней делается, когда одно из трёх пропадает.

— Это можно проверить только на ком-то конкретном.

— Возьмёте одну группу. Проверяемую, ту, что у вас в работе. По её первичным материалам, за март и апрель.

— Её в плане нет?

— Вам это знать не нужно, и я вам этого не скажу, — сказал он. — Вам она нужна не как участник, а как пример. Если вы начнёте думать, участвует она или нет, вы начнёте считать под ответ.

Я подумал и согласился, что он прав, и мне это не понравилось.

— Цели я не трогаю, — сказал я.

— Не трогаете.

— Маршрут, силы, время — тоже не мои.

— Не ваши. Если вас про них спросят — вы не отвечаете, даже если знаете. Особенно если знаете.

— А если я пойму сам, из своих же цифр?

— Понимайте. Понимать запретить нельзя, это никому не удавалось. Говорить — запрещено.

— А по моим вопросам кто-нибудь поймёт?

— Вот это дельно, — сказал старший инспектор. — Поэтому вопросы вы будете задавать письменно и через меня.

— Это долго.

— Долго, — согласился он и не стал ничего менять.

— А если выйдет, что схема на чём-то не держится?

— Напишете, на чём именно не держится, и чем это измерено.

— И это куда-нибудь пойдёт?

— Не начинайте, — сказал он. — Вы уже задавали этот вопрос в январе и получили честный ответ. Второй раз честного не будет, будет раздражение.

— А что я даю на выходе?

— Условия. С числами. У чисел — знаменатель и источник. Всё.

— И это кому-то нужно?

— Это нужно мне, — сказал старший инспектор. — Дальше меня оно пойдёт или не пойдёт, решаю не я.

Он накрыл открытый кусок карты третьим листом.

— Идите работайте. Материалы вам вынесут.

Материалы вынесли в двух ящиках.

Я думал, что это будет папка. Это оказалось два ящика: журналы, рабочие тетради, черновики докладов, бланки с обратной стороной, исписанной чем попало, и отдельно — стопка сводок, перевязанная так туго, что бечёвка врезалась в бумагу.

Ящики были обыкновенные, снарядные, с выжженными буквами на боку, и один из них не закрывался, потому что крышку когда-то оторвали и приколотили обратно наискось.

Я устроился в углу, у окна, и начал с журналов.

Работа была скучная и медленная. Я не искал ничего интересного: я искал одно и то же в разных местах и складывал в столбик.

Сколько было вылетов у этой группы за март и апрель — из журнала.

Сколько из них — с исправными приёмниками у всех, кто шёл. Это оказалось не в журнале, а в тетради техника, и техник вёл её не каждый день. За шесть дней записей не было вовсе; по журналу на эти дни пришлись четыре вылета. Их я вынес за пределы расчёта и написал сбоку: по связи проверены четырнадцать вылетов из восемнадцати, в девяти из четырнадцати исправные приёмники отмечены у всех, по четырём данных нет.

Сколько раз в этих вылетах менялся ведущий не по плану — это не было записано нигде.

Это пришлось собирать из докладов, и собиралось оно плохо: в одних писали, в других не писали, в третьих писали так, что понять было нельзя.

Три случая я взял: про них написали двое разных людей и написали одинаково. Ещё несколько мест были похожи на смену ведущего, но написаны так, что могли означать что угодно. Эти я не взял и выписал отдельно — не как случаи, а как места, где ничего не разобрать. Три подтверждённых случая были числом; доли из них не получалось, потому что общего учёта незапланированных смен не было.

По видимости знаменатель дал журнал: двенадцать