Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

открытие ехать. А если завтра кто на тур выйти не сможет, тогда, думаю, и руководство команды уже подключится, а может и из Свердловска кто возжелает разобраться, чего это команда вдруг так провалилась, — и пошёл дальше по салону.

Вот так. Вроде и не возникаем особенно, но и вы думайте. Заметил однако, краем глаза, что водитель выскочил из автобуса и с кем-то разговаривает. Выгнул шею, выглянул в окно — с начальником общается. Сыплет, видать, агентурными данными на рану. Ну что ж, Бог в помощь.

* * *

Первый тур я отработал как-то даже обыденно. Спокойно зашёл, сел, прочитал, составил план и по нему чётко двигался до конца. Никаких сложностей, никаких неожиданностей, даже не сказать, что класс восьмой. Да, у меня есть мой «встроенный чит» — всё-таки, кое-что из «той» жизни я ещё помню, но не думаю, что это сыграло определяющую роль. Скорее всего, я и без прошлого опыта справился бы примерно так же. Да, наверное, мне в какой-то степени с задачами повезло, но предпочитаю думать, что это я хорош. А кто мне запретит?

Так и получилось, вышел во второй тур с позиции силы, за что удостоился похвалы от главного тренера. Он же мне, кривовато улыбаясь, сообщил, что двоим нашим девятиклассникам результат «натянули», видимо, в качестве извинений за инцидент при заезде.

— А восьмые? — спросил я.

Шеф команды махнул рукой.

— Там с самого начала безнадёжно было. Ну, я ж тебе говорил в поезде — так, балласт везём, для количества.

На карантине в номере остались всего трое — врачи профилактория совершили профессиональный подвиг, поставив на ноги по два человека из восьмого и девятого классов. Бог весть, как на них эта болезнь (и вчерашнее экспресс-лечение) сказалась в смысле интеллектуальных способностей, но хотя бы в следующий тур наши девятиклассники вышли.

— А десятые? — спросил я, чтоб уже закончить картину.

— проверяют ещё, — пожал плечами Лев Петрович. — Но там-то сюрпризов быть не должно, там только один под вопросом у нас, остальные уж во второй-то должны выходить. Вот завтра… Имей в виду, кстати: завтра будет совсем другой день. Это сегодня тут пока так, откровенный балласт сбрасывают, а завтра будет бойня! Принесла тут мне птичка на хвосте, что завтра полных работ жюри не ждёт. То есть, вряд ли кто осилит задание полностью. И в этом случае вопрос дисциплины выходит на первое место!

— Я понимаю, — заверил я.

— Очень на это надеюсь. Твою работу я уже посмотрел, сегодня, можно сказать, работал образцово. Завтра действуй так же, и тогда поедем с тобой в апреле в Ульяновск. А? Как тебе? 22 апреля — в Ульяновск! — и смотрит на меня выжидающе. Я чего-то должен сказать?

— Да я, конечно, буду стараться… — Но по глазам собеседника вижу, что говорю что-то не то.

Так. Ульяновск. Какое там он число сказал? 22 апреля? 12 помню, а 22… блин, день рождения Ленина же! И Ульяновск как раз! Как бы морду покирпичее сделать…

— А там праздничные мероприятия саму олимпиаду не подвинут, случаем? Или особого размаха не будет, вроде же не юбилей? — Ага, вижу, расслабился наш Лев Петрович. Вот уж не ожидал от него такой правоверности! Чего ему до того Ленина, в теории? Ан смотри ж ты.

На этом мы расстались, но я вдруг впервые задумался. 22 апреля. Ульяновск. Олимпиада. А 26 у нас что? И где? И как же я?

* * *

Как там я считал — первый тур отработан на «отлично»? Ха. Это было нетрудно, с такими-то задачами, даже странно, что кому-то оказалось не по силам. А вот второй! Орги реально разошлись не на шутку. Сто процентов уверен, никому из «обычных» даже спецшкольников тут не светило ровно ничего. Зато я чувствовал себя превосходно! План, правда, всё же полетел ко всем чертям, пусть и не сразу: две штуки из первоочередных я заломал довольно быстро, но потом удерживать роящиеся в голове мысли по той, которая, по идее, должна была стоять в списке на рассмотрение последней, стало невыносимо тяжело, и я сорвался — решил записать коротенечко, тезисно, просто на будущее, чтоб не забыть! И пропал.

Вынырнул, правда, в момент вполне небезнадёжный, время побороться ещё было. Но и задачка решена! С виду — всё красиво, но что жюри скажет — вопрос, конечно. Ну пободаюсь, если что, схожу в апелляцию. Как там Главный сказал, «жюри полных работ не ожидает»? Это мы ещё посмотрим, посмотрим…

Посмотрели.

Я решил всё! И даже вполне успел переписать вчистую. Вот прямо не помню я такого, чтоб у меня время оставалось на олимпиадах! Вечно чего-то доделываешь, дописываешь, переформулируешь уже на флажке… А тут — красота! Можно, окнечно, ещё раз перечитать, но почему-то совершенно не хочется. И какая-то странная уверенность в том, что всё будет хорошо. Нет, отлично! Привет, Ульяновск?

И тут мысли перескочили на главное событие этого, 1986, года. А всё ли я сделал? Да, у меня ещё будет возможность как-то поработать, ведь впереди семинар и поездка в Москву. Уж сто процентов должен я улучить пару моментов, чтоб оставить лишнее напоминание Александрову. Но! Это ж не только от меня зависит. Вот тупо уедет академик в командировку, и привет! Ой-ой… Или ещё веселее: как-то я пойму (как, кстати?), что Александров ничего делать не собирается. Или не может. И мне надо искать альтернативный маршрут. И что тогда? Ау, дедушка Ленин, помоги? Внучки твои станцию взорвут вот прям щас?

А похоже, в день Д мне надо быть в Москве. Или Припяти даже. И руку держать на пульсе. А ещё бы лучше — на горле! Этих вот, экспериментаторов драных! Ладно, это уж я загнул, но вот лично контролировать… хотя, а как? Как я могу контролировать взрослых людей, с заслугами, академиков, генералов, всяких там чинов на АЭС, или кто там ещё в состоянии на проблему влияние оказать? Может, ну его? Я и так сделал больше, чем было в моих силах! А у меня — Всесоюз на кону! Причём, я же помню по «прошлой» жизни, что мне легче всего именно в младших возрастах, дальше уровень дрилла в спецшколах начнёт сказываться всё сильнее, и в десятом на союзном уровне я буду вообще неконкурентоспособен. Сейчас — идеальный момент! И на будущее задел огроменный: семиклассником взять Всесоюз с восьмыми — это ж какой пиар-эффект!