Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— К чему бы такая откровенность? — порой Господин всё же проявлял редкую рассудительность, будто и не был безумцем.

— Мне нужна будет помощь. Я плохо знаю эту страну. Я храню вашу тайну, вы храните мою. И мы немного, но можем помочь друг другу.

— Нам надо подумать, — нервно отозвался Господин.

— Чего думать? — напустилась на него То-нии.

«Того! — огрызнулся Господин. — Он жрец, а за пределами Хоётора жрецы есть только у Старших[2]».

— И что? — не поняла То-нии.

«Да… — начал было запальчиво Господин, но умолк, а потом задумчиво протянул: — Хотя вред может быть только от Говорящего со Старшими. Такую диковину пойди ещё найди. Ладно, пусть живёт!» — высокомерно бросил он, будто от его решения действительно зависела жизнь жреца.

А-ара облегчённо посмотрела на Руа-ха-ша и поймала его улыбку. Надо же, жрец. Самый настоящий, как и она! Почему-то эта схожесть невероятно взволновала её. Оборотень кивнул на угли, и То-нии закричала:

— Рыба! Да чтоб вас всех!

Длинные сильные пальцы приятно скользили в шерсти и щекотали брюшко. Прочёсывали от самой грудки, где узлами собирались мышцы, и до мягкой складки между задними лапами. Лисичка счастливо елозила хвостом по траве, извивалась всем телом и игриво потявкивала. Большой серебристый лис что-то мягко урчал и растягивал уголки пасти в разные стороны.

— Бесстыдница, — устало выдохнула То-нии.

Проснулась А-ара уже такой, настоящей и очень красивой золотистой лисой. Серебристый лис просто не мог перед ней устоять, но он всё же попробовал. Отпихнул её в сторону, издавая какие-то странные и неясные для звериного разума звуки, но она ощутимо, хоть и не до крови куснула самца за ладонь, чтобы показать, что она не только красива, но и сильна, и смела. И он покорился.

Сперва осторожно погладил по голове, ощупал шевелящиеся уши, нежно провёл лапой по спине и потрогал хвост. На хвосте лисичка было вскинулась, но всё же позволила ему эту вольность. А потом и вовсе разрешила прикоснуться к самому уязвимому и мягкому.

— Эй, бесполезный, — То-нии позвала Господина, — как мне сказать чужаку, что она обычно себя так не ведёт? А то решит, что распущенная.

«Не переживай, не решит», — и засмеялся.

Лисичка тряхнула головой. Она не привыкла ещё слушать голос своей разумной половины, а тут кто-то совсем чужой.

— Стыдоба-то какая, — переживала То-нии. — К чужому мужчине… Не к мужу и не к родичу… Да и если бы к мужу… Ох, А-ара…

Лисичка была счастлива. Впервые в жизни. Так хорошо, весело и безопасно. А ещё сытно и тепло. Вообще она не сразу сунулась к самцу. Сперва лежала в одеждах разумной половины и следила за лисом настороженно-оценивающим взором. А в маленькой золотистой голове испуганными увещеваниями метались мысли разумной половины, всплывали картинки того, как самец кормит их, защищает и избавляет от страха. В конце концов она решила, что такого прекрасного самца хорошо бы заполучить насовсем. И поползла на охоту.

А теперь наслаждалась законной добычей. Самоуверенная самочка была уверена, что лис теперь в её лапах. И довольно обмахивалась хвостом, чувствуя, как тёплые пальцы скользят в шерсти.

Проснувшаяся То-нии захотела отобрать её законную добычу. Именно так лисичка расценила попытку за хвост оттащить её от лиса. И едва не укусила нахалку. Если бы не схвативший её лис, точно бы укусила, чтобы знала, куда лезет. Нет, это теперь её!

В своём другом облике А-ара очнулась, когда То-нии уже закончила разогревать остатки мяса, а сквозь густую крону Леса начали пробиваться солнечные лучи. Открыла глаза под грязным плащом Руа-ха-ш и со смущённым писком убежала одеваться за дракона. А потом выползла из-за ящера на коленях и сразу, бухнувшись лбом в землю, затараторила извинения.

И как она от такого позора на месте не скончалась? Лицо горело, уши горели, шея и грудь тоже горели. Сердце стучало в голове, на глазах стояли слёзы и в носу хлюпало. Что мог подумать о ней благородный Руа-ха-ш?

Излив своё раскаяние, А-ара рискнула посмотреть на мужчину и малость воспряла духом. Судя по его подрагивающим губам, он с трудом сдерживал улыбку. И сдерживал, похоже, только из-за мрачной То-нии, которая ничего забавного в случившемся не видела.

— И меня, и себя опозорила, — напустилась на неё сестра. — Наше благо, что у салея-са порядки другие, и Руа-ха-ш посчитал твоё стыдное поведение лишь глупой звериной забавой.

«Да не сердится он, дура! — не выдержал уже Господин. — Он вообще к А-аре как к ребёнку относится. Она в его глазах даже не женщина. Так, дитя побаловалось, ничего страшного».

А-ара облегчённо перевела дух и чуть-чуть успокоилась.

Но, поняв, что мужчина не сердится и не думает о ней плохо, она уже с удвоенной силой продолжила сама плохо думать о себе. И чего зверя так потянуло к Руа-ха-ш? А-ара и припомнить не могла, чтобы лисичка так вольно себя вела хоть в кем-то. Зверь обычно в силу входить начинает в более зрелые годы. Почему тогда Руа-ха-ш всё равно считает её ребёнком?

«За пределами Хоётора зверь ведёт активную жизнь с самого рождения», — неожиданно ответил Господин.

— Почему? — удивилась То-нии. — Я слышала, что они такие же оборотни, как и мы.

Внутри повисло молчание. А-ара уже знала, что если Господин не желал отвечать, то притворялся, что не слышит их.

С То-нии это не работало.

— Мне спросить по-другому? — с угрозой предложила она.

«Сила их подавляет», — неохотно отозвался Господин.

— Какая сила?

«Какая разница⁈ — вскипел Господин, но всё же ответил: — Та, из-за которой растения светятся и из-за которого миражи гуляют. И вообще следи лучше за драконом!»

А-ара вскинулась и увидела, что принюхивающийся ящер осторожно уползает в кусты.

— Ты куда? — строго вопросила она, поднимаясь.

Ящер вскинул башку, посмотрел на неё испуганно вытаращенными глазами и, уже не скрываясь, ринулся куда-то.

— А ну стой!

Девушка метнулась за ним, но её опередил Руа-ха-ш. Мужчин оттеснил её почти в руки поспешившей за ними То-нии и пошёл первым.

Непонятно, что вычуял дракон, но он упорно ломился через заросли. Позади тоже послышался нарастающий шум, это более крупная дракониха пошла за всеми, видимо, решив, что они уже отправились в путь, только почему-то без неё. Тишину нарушали только треск и