Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

— В буфете на вокзале.

— Из 2 г?

— Это в вечерней студенческой забегаловке.

— А из одного⁈

— В матросской столовой один кг фарша можно растянуть на 99 котлет.

— А почему не 100?

— 100 — это уже булки.

Посмеялись. И мне тут же принесли второе — котлету по-киевски! Ну, тут уж пришлось смеяться совсем всерьёз.

После чего хозяин выдал мне правду жизни:

— А вообще, если хочешь знать, это главный принцип советского общепита: как из говна сделать конфету. Сам видишь, как продукты добывать приходится! И то все обмануть норовят…

— Да-да, что-то слышал, там ещё палки фигурировали… — кивнул я.

— Не, Григорий, ты не путай: говно и палки — это у строителей, а у нас палки не в ходу, мы специями обходимся.

Ну вот что тут сделаешь? Смеёмся снова.

Глава 26

В итоге, в Долгопрудный я решил не ехать. Разбежались мы с Аристидом только в пятом часу (я даже удивился: ему что, работать вообще не надо, что ли?), и я только до общаги добрался бы к шести в лучшем случае. А там ещё ведь вовсе не факт, что получилось бы быстро с Толиком встретиться, вдруг он на учёбе где? Ключей от комнаты у меня нет, даже если и договориться с комендантшей, уповая на то, что она не успела меня забыть с февраля (ну или пройти вахтёра «Голосовым» методом), что я буду делать, стоя перед закрытой дверью?

Но самое главное препятствие крылось в другом: меня начало довольно ощутимо потряхивать. Несмотря на все вроде бы вполне однозначные новости от академика, отделаться от ощущения надвигающейся бури я никак не мог. И ведь лично мне (как и моим родным и близким) ничего не угрожает в принципе, мы очень далеко! Но вот невидимое давление я чувствовал буквально физически. Поняв, что в таком состоянии я точно не смогу заниматься буквально ничем — даже гулять по весенней Москве! — плюнул и рванул на Баррикадную быстрым шагом, даже периодически срываясь на бег. Конечно, сам себя ругал при этом — а ну как заблудившийся милицейский наряд сочтёт подозрительным школьника с озабоченной мордой, куда-то бегущего с непонятной целью? Но поделать с собой ничего не мог.

Спешил, впрочем, напрасно. Нет, здорово, конечно, что не заставил себя ждать на ужин, за что даже удостоился похвалы от Марианны Александровны, но и только: академик домой не торопился. В итоге, когда меня, словно маленького, погнали спать в десять часов, я уже был на таком взводе, что ни о каком сне не могло быть и речи! Зато это позволило услышать, как Александров всё же вернулся, произошло это где-то в районе полуночи. Увы, я так и не придумал повода в столь позднее время хоть как-то с ним переговорить. Некоторое время ждал, что он всё же зайдёт в свой квази-кабинет, который мне выделили для ночлега, но недолго: суета внизу как-то очень быстро улеглась — похоже, академик даже ужинать не стал. А потом и я незаметно для себя отрубился, не расстелив постель и не раздеваясь.

Спал, понятно, паршиво. И проснулся рано — шести не было. Всё тело затекло, пришлось встать и изображать пионера на утренней зарядке. Подумав так, я хмыкнул: а кто я есть, собственно? Три дня, как комсомолец… Пионер на зарядке и есть. Помахав руками-ногами, я не только разогнал кровь, но и стряхнул остатки сна. Сидеть в комнате не оставалось решительно никакого смысла, и я, прихватив с полки первый попавшийся толстый журнал (это были, кажется, «Письма в ЖЭТФ»), спустился вниз.

Там, конечно, не было никого. Помедлив некоторое время в коридоре, я решил на улицу выйти не пытаться: мало ли как я нашумлю, открывая дверь, да и охрана просто обязана среагировать. Ну а если даже не — чёрт его знает, что там за замок, а ну как дверь захлопнется? Сидеть там на лавочке, дрожать по утренней сырости? Глупо. Лучше я в столовой посижу. И ничего, что спальня хозяина дома почти за ширмой, так даже ещё вернее: уж сегодня-то академик мимо меня не проскочит!

И он не проскочил. Я, конечно, какое-то время тихонько поперелистывал страницы журнала, пялясь туда, впрочем, совершенно пустыми глазами, но даже половины отлистать не успел, как Александров вышел из спальни. Спалось ему явно тоже не очень, веки набрякли, под глазами тени, а взгляд… если б не нужда — так лучше б я из комнаты не выходил.

— Сидишь? Ждёшь? — без приветствия осведомился хозяин дома.

— Сижу. Жду, — согласился я, и тут же перешёл к делу: — Эксперимент точно отменён? Вы можете на станцию позвонить?

— Точно-точно, — кивнул академик. — И позвонить могу. Только вот скажи мне… — тут он огляделся по сторонам, приложил палец к губам, неожиданно цепко схватил меня за руку и потащил наверх. Там открыл дверь своего недокабинета, ещё раз огляделся, втолкнул меня внутрь и зашёл сам. Затем закрыл дверь и прислушался. После выпрямился, посмотрел на меня долгим внимательным взглядом и подтолкнул к дивану. Когда я сел, устроился рядом, вплотную.

— А вот скажи мне, мил друг, что это ты пытаешься сделать? — прошептал академик мне почти в самое ухо. — Почему ты со мной говоришь как-то странно? И почему я вынужден тебе отвечать? Может, когда и не хотел бы, но вынужден! Ты вообще кто, мальчик Гриша с Урала⁈

В мозгах сразу помутилось. Я зажмурился, сглотнул и потряс головой, но намного лучше не стало. Открыл глаза — Александров никуда не делся, сидит рядом, смотрит требовательно и жёстко. Отвечу не так — сдаст в ГБ, сто процентов. Тем более, далеко ходить не надо, вон, «духов» внизу целый выводок. Я бросил короткий взгляд на окно — тоже не вариант. Узко, рамы заклеены, это полчаса ломать надо. Да и встретят внизу, не дураки же они? А вот я, судя по всему, дурак: надо было валить вчера! Но кто ж знал… Короче, придётся договариваться.

— Вы всё правильно говорите, мальчик Гриша, с Урала. Тот же Толик меня знает, мы с ним в одном городе жили, я не с неба упал. Что вы отвечаете — ну вот такой я, убедительный. Что такого? Главное, ведь я же с добрыми намерениями! Полезное дело чтоб сделать!

Чёрт, коряво-то как говорю. Чую — ни разу не убедительно!