Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Март не зря считался лучшим бойцом Лека.

Мастер Слова сам поработал над ним в свое время, а после Тесак по своей старой привычке прошел вслед за бывшим своим наставником, исправив и улучшив кое-что по своему усмотрению.

Но прочно вмурованный в бетон пола бак даже не пошатнулся.

Разве что танк справился бы с этими толстыми металлическими штырями, надежно приваренными к основанию конструкции.

Март отступил, когда перед глазами поплыли цветные пятна. Стал, пытаясь отдышаться.

Отчаяние сменилось мрачной решимостью.

Он повел плечами, а потом точно так, как танк там, на путях посреди заснеженного леса, подхватил бак обеими ладонями под основание и одним сильным, плавным движением выдрал его из пола.

Цемент под ногами зазмеился глубокими трещинами. С натужным металлическим стоном бак завалился на лес точно таких же водонагревателей, и замер, накренившись так. В самом центре мелкого крошева, ровно там, где только что покоилось днище цилиндра, зиял черный провал дыры. Провода и трубки, тянувшиеся оттуда, рассыпались по краям, не скрепленные больше ничем. Март поднял один из патрубков, провел пальцем по краю. Жидкость, некогда бежавшая по трубке, давно уже испарилась, оставив на обрезиненных стенках сухой желтоватый осадок.

Система жизнеобеспечения была отключена давным давно.

Март перевел взгляд на разбитую панель у основания цилиндра.

Не надеясь уже ни на что, вдавил пальцем вторую кнопку, и невольно вздрогнул, когда в ответ вдруг раздался сухой щелчок.

Заваленный на бок цилиндр содрогнулся, заскрипел, проседая под собственной тяжестью еще чуть вниз, и полоса, вертикально разделявшая его на две части, приоткрылась, прорезавшись четкой, глубокой бороздой.

Март втянул ноздрями воздух, боясь услышать зловонный смрад гниения, но ощутил лишь едва уловимый запах пыли и металла. Запах пустого, давно заброшенного помещения.

Он откинул, наконец крышку, зная уже, что ничего не увидит там.

Саркофаг был пуст.

Лишь на подголовнике, выгнутом анатомически, чтобы не напрягать мышцы шеи, осталась пара длинных черных волос, как свидетельство того, что его дочь действительно была здесь еще совсем недавно.

Март машинально собрал их, принялся скручивать в кольцо на пальце.

Только два человека в городе знали, что спрятано тут, в подвальных этажах Башни Тесака. Сам Тесак, и Лек. И если Киру Март доверял как самому себе, то веры Леку никогда не было.

Семь лет проведя рядом с Леком, выполняя его малейшие прихоти, Март слишком хорошо знал, на что способен лучший из Мастеров слова. Самовлюбленный, избалованный, верящий в собственную исключительность, и в то же время — страшно неуверенный в себе, стремящийся постоянно доказывать свое превосходство над другими. Он и Глаз Схарма вживил себе в плоть потому лишь, что смертельно боялся, что кто-нибудь украдет однажды источник его могущества. Снимет с тела точно так же, как он сам некогда…

Вот и теперь, загнанный в ловушку, Лек мог покуситься на то, что никогда ему не принадлежало.

«Я благодарна тебе», — сказала девочка, — «Если бы не ты, Мать никогда не отпустила бы меня из гнезда».

Слова эти, истинный смысл которых он упрямо гнал от себя все это время, теперь стали просты и понятны.

Лек заключил свою сделку с Уродами, и Уроды предоставили ему очень, очень многое, включая жизнь.

В обмен он отдал им хранившееся в саркофаге тело.

«Таких как я раньше не было».

— Каких «таких»? — пробормотал Март, глядя на черное волосяное колечко, надетое на указательный палец. Волос был живым, упругим и прохладным. Март поглаживал его большим пальцем, и невольно вспоминал, как провел тогда ладонью по темной головке, коснулся румяной, схваченной легким загаром щеки, приподнял подбородок, заглядывая в черные испуганные глаза и улыбнулся ободряюще.

— Жди здесь, я скоро, — велел он, ветками валежника прикрывая узкую щель меж двумя поваленными стволами.

— Папа, стой! — прошептала она громко, и Март замер на мгновение.

— Там паровоз, — Март снова присел, не выпуская веток из рук. — Надо пойти, посмотреть, что это за люди.

Черный, закопченный паровоз с намалеванным впереди красною краской глазом в перекрестии восьми расходящихся лучами стрел, тянул немаленький состав из пяти вагонов. По старой, полуразрушенной ветке он продвигался очень медленно. Два последних вагона были загружены рельсами. Когда поезд выходил к окончательно расспыавшемуся участку дороги, паровоз замирал, пуская клубы пара и посвистывая клапанами, а из вагонов выходили люди. Два дня Март наблюдал, как они чинят полотно, прежде чем решился наконец выйти к ним, поговорить.

Рано или поздно ветка приведет их в Город. Март надеялся выторговать немного еды в обмен на информацию. С раннего утра у вагонов дымили костры. Люди готовили себе похлебку, и трудно было игнорировать манящие ароматы. Их собственные запасы подходили к концу, уже несколько дней Март жил впроголодь, отдавая свою долю дочери. Охота не приносила желанной добычи, лишь выматывала, лишая последних сил. Лес будто вымер на многие километры вокруг.

— Не ходи туда, папа, — она выпростала руки, легко проскользнув в узкую щель меж стволов. Схватила его за рукав куртки. — Это злые люди. — Ее губы снова дрожали, на глаза наворачивались слезы.

Март сглотнул ком в горле.

После того, что сделал с ней Скал, все люди стали для нее злыми.

— Не бойся, — он вновь коснулся пальцами порозовевшей щеки, — я скоро вернусь.

И прикрыл щель ветвями.

Пошел, оглянувшись несколько раз через плечо, зная, что она будет следить за ним, пока он не скроется из виду, и желая хоть так подбодрить ее.

Все вещи: оружие и припасы — он оставил с ней. Намереваясь вернуться во что бы то ни стало, он привык трезво смотреть на мир. Он не знал, кто эти люди, и как они встретят его. Март хотел, чтобы в случае чего его дочь смогла сама продвигаться дальше по лесу. Он верил: она сильная девочка, она сможет, она выживет.

Она выжила.

Он — умер.

Глава 14

Из Башни Тесака Март вышел уже ни от кого не прячась.

Поднялся в просторный, продуваемый всеми ветрами холл первого этажа. Постоял, глядя как заметает поземка сквозь пустые панорамные окна, накинул капюшон подбитой мехом куртки и шагнул наружу, в занимающийся буран февральской ночи. Пальцы тут же ощутили леденящий холод металлических пластин, закрывавших запястья сверху. В лицо ударил резкий порыв ветра. Март невольно склонил голову, сморгнул залепивший ресницы снег, поднял взгляд к черному небу.

Крупные, пушистые