Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

знал, что когда сорвёт небрежно, явно впопыхах наброшенную чёрную ветошку, то увидит там бледное, тщедушное тельце. Он потянулся, рука замерла на секунду, а потом пальцы решительно дёрнули край тряпки.

Он ошибся.

Тел было несколько.

Мальчик, которого он помнил сидящим на коленях у Лека, обнимавшим его руками за плечи, льнущим щекою к его груди, где змеился, словно знак хаоса, пустивший корни амулет, был ещё жив.

Смотрел, не видя, тёмными, блестящими глазами. Он как будто ещё иссох всего за сутки. Округлились колени, выступили ключицы, руки, как спицы, торчали на шарнирах плеч. Дыхание неслышно срывалось с пересушенных, потрескавшихся губ, и лишь по лихорадочному блеску глаз можно было понять, что мальчик всё ещё жив.

Март подхватил его, стянув с груды трупов. Оглянулся беспомощно, и не увидев в кромешной тьме ничего, сел прямо на пол, уложив ребёнка к себе на колени. Ссохшийся, тот сжался инстинктивно в комок, целиком уместившись в его руках. Март попытался прощупать пульс, но ослабевшее сердце едва разгоняло кровь. Лишь опустив ладонь на грудь, он почувствовал редкое, едва уловимое “тук-тук”. Мальчик встрепенулся. Взгляд его стал чуть более осмысленным. Он повернул голову, посмотрев в глаза лекана.

Лишь по дуновению воздуха Март угадал вздох, сорвавшийся с губ умирающего, а потом мальчик затих.

Март не знал, сколько он просидел так, с мёртвым ребёнком на руках, пока сзади вдруг не пошевелились шумно, заставив лекана вздрогнуть. Март вскочил, невольно прижав к себе бледное тельце, и лишь тогда понял, что труп успел уже закоченеть.

Прямо перед ним, глядя с тупым безразличием, стоял копатель. Поблёскивали тёмные, глубоко посаженные глаза, а руки-ковши тянулись к ребёнку. Словно во сне Март вложил в них мёртвое тельце. Урод развернулся, и держа мальчика всё так же, на вытянутых руках перед собой, вразвалочку затопал к чёрному зеву туннеля.

Март перевёл взгляд на груду в углу.

Его вновь передёрнуло. Ноздри щекотал сладковатый запах гниения, желудок терзали мучительные спазмы, во рту стоял горький жёлчный привкус. Март невольно порадовался, что не ел ничего с позапрошлого вечера. Не думая больше об эвакуации комбината, Март шагнул к выходу, так и не щёлкнув выключателем на стене. То, что таилось во тьме за его спиной, должно было оставаться во тьме.

Просторный вестибюль, весь загромождённый штабелями коробок, стал вдруг узок и тесен. Измотанные осадой, обеспокоенные неизвестностью, люди нервничали, срываясь на крик. Ещё на лестнице Март различил голос Барна и задержался у двери, не спеша выходить наружу.

Лекан спорил ожесточённо о чём-то с одним из бойцов Игоря. Избегавшие раньше лековых выродков, сегодня люди не боялись уже орать на них в голос. Барн терпеливо отвечал, не повышая тона, но Март видел, что и он - на пределе.

Давя в себе смутное чувство вины, Март скользнул за коробками мимо.

Тесак тоже успел уже собраться, и Март снова невольно спросил себя, сколько же времени он провёл там, в подвале? Мясник сидел на кушетке, щёлкая бездумно зажигалкой. Мысли его, очевидно, витали где-то далеко-далеко. Колёсико прокручивалось, боёк ударника бил, высекая искру, но пламя тухло, не успев разгореться. Зажигалка была пуста, как и портсигар в заднем кармане джинсов Тесака. Затушенный бычок лежал в чашечке Петри, распространяя по комнате мерзкую вонь дешёвого табака. Но сейчас Март даже рад был этому запаху. Он заглушал, вытесняя из памяти ту, другую вонь…

Лекан рухнул на кушетку рядом, привалившись спиною к стене. Попытался расслабиться, но не смог прогнать каменное напряжение с плеч. Весь он был словно взведённая пружина.

Тесак щёлкнул зажигалкой ещё раз и захлопнул крышку. Склонил голову чуть набок, как бы спрашивая, “Что?”.

— Ты был прав, —— ответил Март на этот невысказанный вопрос. — Лек спятил. Я ухожу. Пойдёшь со мной?

Лёгкая усмешка тронула губы мясника.

— Нет, — ответил он коротко.

Март кивнул, ничуть не удивившись. Где-то в глубине души Март надеялся, что Тесак захочет остаться. Не хотелось уходить, сжигая за собой все мосты. Он не был уверен, что ему не придётся внезапно вернуться, и тогда Тесак здесь будет очень кстати.

— Лек знает, где тебя искать, — продолжил Тесак, чуть помедлив, и Март снова кивнул.

— Я пришёл к тебе за этим. Как вскрыть саркофаг?

Мясник вскинул взгляд, впервые с момента их ссоры посмотрев прямо.

— Не делай этого, Март. — Стёкла лётных очков оставались непроницаемы, но в голосе мясника Марту почудилась искренняя тревога.

— У меня нет выбора, — выдохнул он. И почувствовал вдруг, что даже рад этому. Он хотел. Он безумно жаждал вскрыть металлический цилиндр, таящийся среди сотни таких же цилиндров в подвальном этаже Башни Тесака. Мысль эта принесла долгожданное облегчение. Напряжение ушло с плеч. Март подался вперёд, сгорбившись, уткнул лицо в ладони. — Я такое видел, Кир, — выдохнул он едва слышно и принялся рассказывать. Тихо, монотонно, на одной ноте. Закончив, провёл руками по лицу, силясь стереть с него последний вздох умершего ребёнка, и выпрямился.

Тесак сидел, покачивая головой.

— Я так и думал, я так и думал, — повторял он одними губами, глядя в пространство перед собой.

— Может, всё-таки пойдёшь со мной? — спросил Март, боясь ответа.

Тесак встряхнулся, перевёл взгляд.

— Нет. Теперь точно нет… Ты помнишь, как запечатывал саркофаг? — Март молча кивнул, почувствовав вдруг ком в горле. — Ну и распечатаешь так же, только последовательность действий обратная.

— Спасибо, Кир, — ему пришлось прокашляться, чтобы сказать это.

— Своих предупредил? — крикнул Тесак вслед, когда Март шагнул за порог, и лекан снова замер. Качнул головой, обронил, не оборачиваясь: “нет”.

Тесак привычно хмыкнул, и Март вспыхнул вдруг, повернувшись всем корпусом.

— Обещаю, я заберу с собой Яна, — бросил он резко.

— Мне-то на что твои обещания? — на губах мясника играла знакомая ухмылка. — Это твоя игрушка, Март. Сам решай, что станешь с ним делать. А меня в эти игры больше не впутывай.

Тесак снова щёлкнул прятавшейся в кулаке зажигалкой, и Март вышел вон, досадуя на собственную несдержанность, на то, что оставляет своих людей с Леком.

— У меня нет выбора, — снова шепнул он, устремляясь прочь по коридору, надеясь никого не встретить по пути. Кто угодно мог задержать его, но занятый эвакуацией комбинат гудел как растревоженный улей, и ничего не стоило выйти привычной дорогой к озеру.

Посты по периметру были уже сняты. Март беспрепятственно прошёл ломкою кромкой льда у берега. Оставил пару