"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Точно восьмое?

— Точно. Сбили шестого, вывезли восьмого.

— Характер?

— Перелом ноги. Ожог кисти.

— Какой ноги?

Я не знал.

— Ладно, — сказала Лосева. — Это часто не знают.

Она писала минуты две, потом отложила карандаш и посмотрела на меня.

— Теперь я вам объясню, как буду искать по вашему запросу, и вы не перебивайте, потому что если перебьёте, я собьюсь и начну сначала.

— Не перебью.

— У нас есть последняя подтверждённая дата вывоза. Дальше в его бумагах могут оказаться записи из нескольких мест, и в каждом фамилию могли записать по-разному: где-то полностью, где-то одной строкой, где-то с ошибкой. После этого я буду искать отметку о лечении и следующее решение по этому человеку.

— Какие бывают решения?

— В бумагах бывает разное. — Она стала загибать пальцы и на середине передумала, разжала руку и просто сказала: — Обратно в часть. В запасной. В учебный — если летать он может, а воевать пока нет. Или отправили домой.

Слово стояло в её перечислении последним и звучало так же ровно, как остальные.

Я его услышал и ничего с ним не сделал. Только отметил: для других людей оно существует, а я за девять месяцев ни разу не произнёс его ни вслух, ни про себя.

— Что из этого с ним? — спросил я.

— Не знаю, — сказала Лосева. — И сегодня не узнаю.

— А что вы можете?

— Я могу проследить его от последней подтверждённой даты до первого места, где он записан после неё. Дальше — не я.

В середине разговора к ней зашли — не ко мне, по своему делу. Человек принёс список и хотел, чтобы список приняли сегодня. Она сказала, что примет завтра. Он сказал, что завтра уезжает. Она сказала: тогда оставьте и распишитесь, что оставили.

Он расписался и ушёл недовольный.

— У вас все уходят недовольные? — спросил я.

— Почти все, — сказала Лосева. — Довольные — это те, кому я нашла. Их за год было четверо.

Она встала и пошла к ящикам, и по тому, как она в них лезла, было видно, что она знает, где что, и что порядок этот её собственный.

Работала она долго. Раза три возвращалась к столу, сверяла, уходила обратно. Один раз сказала «не то» и положила лист на место так же аккуратно, как взяла.

Один раз она меня позвала.

— Идите сюда. Читайте вслух.

Я прочитал строчку. Фамилия была похожая, но не та: одна буква.

— Не он?

— Не он, — сказала Лосева. — Но вы теперь понимаете, зачем я вас позвала. Я эту строку читаю двадцатый раз. На двадцатый я уже вижу то, что хочу увидеть, а вы её видите впервые.

— Часто так делаете?

— Когда есть кого позвать.

— Сколько у вас таких, как я?

— Сегодня трое.

— А за неделю?

— Не считала, — сказала она. — Считала бы — работала бы хуже.

Я сидел и не мешал.

— Есть частный след, — сказала она наконец. — Слушайте внимательно и не радуйтесь.

— Слушаю.

— По вашим данным — дате, характеру ранения и части — проходит один человек. Фамилия совпадает. Инициалы совпадают. Год рождения не указан, а он бы многое решил. Дальше по этому человеку есть отметка о направлении, и направление это — в учебную часть.

— Значит, он…

— Ничего это не значит, — сказала Лосева. — Это значит, что бумага так написана. Бумагу писал человек, который мог ошибиться, и переписывал другой, который тоже мог ошибиться. Однофамильцев в мою тетрадь за год легло девять.

— Понял.

— Рано поняли. Отметка о направлении — это не отметка о прибытии. Направили — не значит доехал. Доехал — не значит остался.

— Понял.

— И последнее, — сказала она. — Ей год с лишним. За год с лишним человек может уйти куда угодно, включая обратно на фронт и включая всё остальное.

Она написала на четвертушке бумаги адрес — не госпиталя, а той учебной части — и подвинула ко мне.

— Это адрес, по которому вам имеет смысл писать. Не мне и не сюда.

— Спасибо.

— Не за что. Я вам ничего не нашла. Я вам показала, куда идти дальше.

— Это больше, чем было.

— Это ровно на одну строчку больше, чем было, — сказала Лосева.

— А если я поеду туда сам?

— Не поедете. У вас нет ни повода, ни времени, ни права.

— А если будет повод?

— Тогда поедете и всё равно не узнаете быстрее. Там сидит такая же я, и у неё такие же ящики.

— Вы сказали «отправили домой», — сказал я.

— Сказала.

— Это часто?

— Это бывает.

— А по нему?

— По нему я ничего не сказала, — сказала Лосева, и в первый раз за час посмотрела прямо. — Я перечислила, что вообще бывает. Не приписывайте мне того, чего я не говорила. Вам от этого будет хуже, чем мне.

Она посмотрела на свою тетрадь и добавила, не поднимая головы:

—