"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Глава 18

«Не летная работа»

Двадцать шестого октября я выехал по служебному делу, и вернулся я только шестого ноября.

Одиннадцать дней — это много для служебной поездки и мало для того, что я в эти дни делал: две трети времени я ехал, ждал попутную или сидел в чужих приёмных, а работал, если считать по часам, дня три.

Всё это было законно и началось с частного следа Лосевой: четвертушка называла учебную часть, но служебный маршрут до неё мне выписали через тыловой сборный пункт.

Первым по этому маршруту стоял тыловой сборный пункт.

Он стоял в местечке, наполовину целом, и занимал длинный одноэтажный дом, к которому с торца пристроили сарай, а к сараю — навес. Под навесом сидели люди. Я насчитал одиннадцать и перестал считать, потому что подходили новые.

Под навесом сидели давно. Двое играли в шашки, вырезанные из чего-то мягкого, и доска у них была нарисована прямо на доске.

— Ты чего ждёшь?

— Ответа.

— Давно?

— С сентября.

— А я с августа.

— Значит, тебе раньше.

— Мне не раньше, — сказал тот. — Мне просто дольше.

Я сел с краю и просидел сорок минут. За сорок минут вызвали одного. Он вошёл и вышел через минуту, сел обратно на своё место, и никто его ни о чём не спросил: по лицу было видно.

Меня приняли не сразу и приняли правильно: сначала спросили, кто, потом — по какому делу, потом посмотрели предписание, потом посмотрели ещё раз.

— Вы не по себе, — сказал работник.

— Не по себе.

— По кому?

Я сказал.

— Родственник?

— Нет.

— Тогда на каком основании?

Я объяснил на каком: должность, задача, лётный состав, выбывший по ранению.

Работник послушал и подумал.

— Это тонко, — сказал он.

— Тонко.

— Но проходит. Знаете почему?

— Почему?

— Потому что вы у меня третий за месяц, кто пришёл с формулировкой, а не с «поймите меня по-человечески». — Он придвинул к себе бумагу. — По-человечески я понимаю всех и не могу помочь никому.

— У вас тут все с формулировками? — спросил я, кивнув на навес.

— У меня тут все с горем, — сказал работник. — Формулировка — это то, что от горя остаётся, когда человек три месяца походит.

Он ушёл и вернулся минут через сорок с одним листом.

— Вот. Читайте тут.

Лист он держал сам и не выпускал из рук, и я читал стоя, наклонившись, и читал ровно то, на что показывал его палец.

— Это выписка?

— Это то, что относится к вашему запросу. Остальное — не ваше.

— Я не прошу остального.

— Все не просят, — сказал он, — а потом читают вбок.

В том, что относилось к запросу, стояли три вещи: что человек с такими данными поступил такого-то числа, что находился до такого-то и что убыл переводом.

— Куда переводом?

Он подвинул палец на строку ниже.

Место было названо, и названо не полностью: две буквы и номер, которого я не понял.

— Что это?

— Это учреждение. Вам туда не надо.

— Почему?

— Потому что там его уже нет.

— А где есть?

— Не знаю, — сказал работник. — Я знаю только, что он оттуда тоже убыл. Мне это пришло обратной строкой, вот тут.

Он показал.

Там стояло, что перевод состоялся, и стояла дата, и стояло, что дальше — по заключению.

— Заключение чьё?

— Не моё, — сказал он. — И не ваше.

— Оно есть?

— Оно вынесено, — сказал работник. — А какое — тут не написано, и я вам его не покажу, потому что у меня его нет, а если бы было, я бы вам его всё равно не показал.

— Я и не прошу.

— Вы уже второй раз это говорите. — Он посмотрел на меня без злости. — Смотрите: здесь написано, что после заключения его перевели. Куда именно — здесь не написано. Вы лётчик, вам и разбираться дальше.

— Переводят по-разному.

— Вот и я говорю: по-разному.

— Можно переписать то, что вы показали?

— Перепишите. Только своими словами не пишите — пишите, как стоит.

Я переписал, как стояло, вместе с сокращением, которого не понял.

— Что это за буквы?

— Не знаю, — сказал работник. — У меня тут половина сокращений такие, что их знает один человек — тот, кто их писал. А он уже не тут.

Он записал мне на бумажку следующее название и подчеркнул его дважды.

— Дальше туда. Только не сегодня: сегодня туда не доедете.

— Вы вернётесь? — спросил работник, когда я уже уходил.

— Не знаю.

— Вернётесь — скажите, чем кончилось.

— Вам зачем?

— Мне незачем, — сказал он. — У меня тут за год ни разу ничем не кончилось. Ни хорошо, ни плохо. Просто уходят