"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

И вот что. Не пишите им «прошу сообщить о судьбе». Мне таких писем приходит по десять в день, и ответ получается одинаковый. Напишите служебно: числа, часть, ранение и что вам нужно от них — не «судьба», а конкретно.

— А что мне у них конкретно нужно?

— Вам нужно знать, прибыл ли к ним человек с такими данными и когда. Всё. Одна строчка.

Письмо я написал в тот же вечер, при лампе, и написал трижды.

Первый раз вышло длинно: я объяснял, кто я такой и почему спрашиваю.

Второй раз вышло сухо и обиженно, потому что я устал и потому что за девять месяцев привык, что мне отвечают не сразу.

Третий раз вышло так, как она советовала: числа, часть, ранение и один вопрос — прибыл ли человек с такими данными и когда.

Первые два я порвал. Третье запечатал и утром сдал.

Двадцатого меня принял Ратников.

Он работал теперь в другом месте и при другом освещении, но выглядел точно так же, как в феврале, и это меня почему-то успокоило.

— Садитесь. Принесли?

— Принёс.

Я положил на стол объяснение — полное, все три случая, с числами, с тем, что стояло до меня, и с тем, чего я установить не могу.

Он читал сорок минут.

Я эти сорок минут сидел и не шевелился, потому что шевелиться было неприлично, а выйти он не предложил.

Дочитав, он не сказал ни слова о содержании.

— Тут в двух местах у вас «по-моему», — сказал он. — Вычеркните.

— Это мои соображения.

— Мне не нужны ваши соображения. У меня по вам предмет — происхождение. Ваши соображения о собственном поступке к происхождению отношения не имеют и мешают читать.

Я вычеркнул сам, при нём, и он смотрел, как я вычёркиваю.

— Теперь так, — сказал Ратников. — Я поднимаю ранние материалы Веселова и всё, что к ним пришло следом. Сорок первый и сорок второй год.

— Зачем?

— Затем, что вы мне написали, откуда взялось то, что вы правили в сорок третьем. А мне надо понять, откуда взялось то, чем вы правили. Это другой источник.

Он встал и вынул из шкафа две пачки — старую и новую.

Старая была тоньше, темнее и завязана не так, как завязывают теперь: бечёвка была другая, и узел был другой.

Он положил их на стол — не одну на другую, а рядом — и подровнял края, чтобы было удобно смотреть в обе сразу.

— Кто вас в сорок первом учил? — спросил он вдруг.

— Никто.

— Так не бывает.

— Бывает, — сказал я. — Когда учить некому.

— Вот это я и проверяю.

Он развязал старую пачку и не стал в неё смотреть при мне.

— Веселов жив? — спросил я.

— Не ваш вопрос.

— Не мой, — согласился я.

— Жив, — сказал Ратников через паузу. — И к делу это не относится.

— Это надолго? — спросил я.

— Надолго.

— Насколько?

— Пока не сойдётся, — сказал Ратников. — Или пока не станет ясно, что не сойдётся. Второе бывает чаще, и второе дольше.

— А если не сойдётся?

— Тогда я напишу, что не сошлось, и это тоже будет результат. Плохой для меня и хороший для вас.

Он посмотрел на меня и добавил:

— Или наоборот. Заранее не скажу.

Я встал.

— Товарищ майор. Один вопрос не по делу.

— Не по делу — не отвечаю.

— Это про запрос. Про три возвращённых листа.

— Это по делу, — сказал Ратников. — Только не по моему. Ответа нет. Я спрашивал в июне и в августе, оба раза без результата.

— Спасибо, что спрашивали.

— Я не для вас спрашивал, — сказал он. — Я не люблю, когда в перечне числится то, чего никто не видел.

— Мне сказали, у вас теперь лист, — сказал Ратников.

— Есть.

— Покажете?

Я показал.

Он посмотрел две страницы и вернул.

— Двадцать девять строк, и восемь из них вы считаете глупостями.

— Считаю.

— И оставили.

— Оставил.

— Вот это «по-моему» пусть там и остаётся, — сказал он. — Там оно на месте. У меня — нет.

— А если не найдёте? — спросил я.

— Найду.

— Что найдёте?

— Откуда, — сказал Ратников. — Откуда-нибудь оно взялось. Люди не выдумывают из воздуха: они читают, слушают, повторяют за кем-то, а потом забывают, за кем. Я найду того, за кем повторяли вы.

Я ничего не сказал.

— Или не найду, — прибавил он, укладывая бечёвку в ящик. — И вот тогда мне станет по-настоящему интересно.

Он проводил меня до двери.

— И не ходите ко мне спрашивать, как идёт. Я приду сам.

Я вышел.

На улице шёл дождь — мелкий, без ветра, ровный; такой в Польше в сентябре может идти час, а может до конца недели, и по нему в первые полчаса не отличить.