Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

совсем не так прост, как хотелось бы. На плиту больше двух сковородок не вставало, и на каждой из них можно было обжаривать совсем не так много сухариков, как хотелось бы. Я даже подумывал над вариантом поставить противень из духовки на все четыре конфорки сразу, но потом вспомнил, что мы — на пару с академиком Александровым — категорически против безответственных экспериментов, тем более, что даже и две сковороды требовали моего непрерывного внимания куда больше, чем во мне его когда-либо содержалось. Плюс — это позволяло сепарировать вкусы… во всём есть свои преимущества.

И недостатки. В самый пиковый момент, когда мне было необходимо с одной сковороды готовый продукт снимать (а новая порция ещё не была дорезана!), а на другой — срочно помешать, в дверь позвонили. Я поперва просто ругнулся, в надежде, что кто-то хочет поздравить по дороге, не открою — подумает, что дома никого, и уйдёт, но визитёр не унимался. Я бросил взгляд на часы — три. Для наших ещё рано. Тут звонок раздался снова, и я, ругнувшись совсем уж злобно, тупо снял обе сковороды с огня: потом разберусь. Вот сейчас выпишу этому хрен знает кому по голове, и разберусь!

Выписать не получилось: за дверью стояла умильно улыбающаяся Ирка.

— Гриша, я чуть пораньше, ничего? Я так и подумала, что ты что-то готовить всё-таки будешь, и тебе надо помочь!

Р-р-р-р.

Впрочем, пока я вешал галантно принятый у Лыковой плащ в шкаф и относил её сумку в комнату, она уже просквозила на кухню и оттуда послышалось удивлённое:

— Гриша, а это что такое⁈ Ты что, хлеб не знаешь куда девать? Зачем столько сухарей?

Я крикнул:

— А ты попробуй!

Ирка замолчала озадаченно, захрустела, а когда я, пристроив сумку на стул, вывернул из комнаты в коридор, неожиданно столкнулся с ней: она, оказывается, неслышно пошла мне навстречу. Руки (с сухариком в каждой) она держала перед глазами, и как-то так получилось, что я, чтоб не въехать в неё с разгону, был вынужден взять её за талию. А она так же естественно положила руки мне на плечи. Оччень двусмысленная ситуация получилась! Хотя, с другой стороны, в танцах-то — и не такое бывало! Ерунда, в общем, нет причин загоняться.

— А ты знаешь — вкусно, — сообщила мне Лыкова доверительным тоном, глядя прямо в глаза. И — да, пока всё ещё сверху вниз, блин, даже несмотря на то, что туфли наверняка в сумке лежат, на ногах у неё мамины тапки на плоской подошве. А потом как бы случайно ещё качнулась вперёд, совсем уж вплотную!

— Ну ещё бы, — ответил я, отшагнул назад, параллельно разрывая зрительный контакт и разворачивая девушку на 180 градусов — в направлении кухни. — Чего бы я их делал, если б не вкусно? Такая вот зараза… можно прямо горстями брать и грызть! Как семечки.

Так себе сравнение, если честно — у нас тут семечки, считай, вовсе не в ходу. Редко-редко встречаются, допускаю, что многие и не пробовали их ни разу. У нас подсолнухи не растут, а с югов благодать не добирается. Бабки с мешками и стаканчиками у магазина сидеть начнут, но позже, года через два-три. И почему-то мне кажется, что бабки это будут не местные.

Но Лыкова, к счастью, на мою оговорку внимания не обратила.

— Пойдём тогда дожаривать? — и сама же, не дожидаясь подтверждений, сделала широкий шаг вперёд, разом оторвавшись от меня, по ощущениям, метра на два! Мда. Туфли-то, может, и в сумке, но ноги от того менее длинными не стали. А вот юбка — напротив, такое ощущение, что с каждым разом всё короче! Страшно подумать, что к десятому классу из вот этого гадкого утёнка вырастет…

Вдвоём дело пошло не в пример веселее. Настолько веселее, что я в какой-то момент от собственно производства ништяка практически устранился, только осваивая уже готовый продукт: Лыкова как-то и резала гораздо быстрее меня (а уж ровнее — так и вовсе минимум на порядок!), и обжаривала микро-греночки в масле без особых брызг и ругани, и как-то переворачивалось у неё всё вовремя, и успевалось… А уж в вопросе эстетики продукта она и вовсе била меня по всем статьям: её сухарики выглядели настолько аккуратно-одинаковыми, что я даже предложил обе первые партии за моим авторством в ход не пускать, а разъесть на двоих прямо сейчас.

— Обожрёмся, — рассудительно возразила Ирка. — Потом за праздничным столом ничего не захочется. Да ты не волнуйся, сейчас твои друзья-оглоеды ворвутся, слопают всё, не глядя на форму и степень прожарки! А девочкам оставим уже красивые. Ты лучше иди заранее посуду доставай, ребята ведь скоро приходить начнут уже!

И действительно — первый звонок в дверь раздался буквально через пять минут. А дальше уже гости потянулись вереницей. Тоже были и плюсы: девчонки перехватили у Лыковой её пост, и она удалилась наводить окончательный лоск в бабушкину комнату. Почему не в мою? А туда считал своим долгом как бы невзначай заглянуть каждый гость! И бросить взгляд на книжную полку, где теперь уже не было никаких фотографий — дудки, дураков нет. Может, когда и верну обратно, но точно не в этот раз.

Сбор гостей прошёл под хоровой хруст сухарей — кажется, они кончились ещё до того, как кто-нибудь съел хоть одну ложку салата! Ну а дальше всё покатило по уже хорошо знакомому сценарию. За одним важным исключением: сегодня грабить папин бар я не стал. В конце концов, мелкие мы ещё. И вообще, что за манера: чуть что — сразу бухать! Пусть и по-чуть-чуть. У нас что, собственной дури недостаточно⁈ Примерно этими словами я свой отказ и мотивировал, и народ проникся настолько, что даже Дюша принесённый портвейн открывать не стал. Правда и «в пропасть» не выбросил — унёс в коридор, сунул в карман своей куртки, загадочно подмигнув мне перед этим.

И дури вполне хватило. Настолько хватило, что в этот раз соседка снизу всё же пришла ругаться на громкую музыку! И хотя музыка особо громкой, конечно, не была — мы ж себе не враги, мне пришлось стоять в дверях с покаянным видом, покорно выслушивать обвинения и обещать, что немедленно сделаем потише, и вообще, скоро уже конец веселью. А вот так оно по нонешним временам, взрослым не особенно-то и возразишь! Вне зависимости от того, насколько они неправы.

В итоге музыку мы решили и вовсе