Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

товарищи. И вот тут-то уже не то, что в поезде — пустых кресел не видать! Ну, почти, только в моём втором ряду целых два свободно. Я ещё даже не успел сообразить, что что-то не так, но стюардесса моментально среагировала, вынырнула у меня из-за спины, как-то ловко нагнулась между спинками кресел и что-то шёпотом сказала женщине, которая уже сидела у окна. Та, ни слова не говоря, испуганной птицей вспорхнула оттуда, выскочила в проход и смотрела на то, как я неловко залезаю на своё место. Кое-как разместившись, я повертел в руках билет, решая куда его спрятать, и на открывшемся листочке увидел непонятный штамп «МСМ».

А как только я уже окончательно откинулся на спинку (надо признать, довольно-таки неудобную), самолёт тяжело дёрнулся всей тушей и пейзаж за моим окном постепенно поехал назад. Ожили динамики в потолке:

— Уважаемые пассажиры! Наш самолет Ту-154 совершает рейс по маршруту Москва — Свердловск. Время в пути составит два часа. Наш полет проходит на высоте 10 тысяч метров. Командир корабля и экипаж приветствуют вас на борту и желают вам приятного полета. Просим вас проверить, застегнуты ли ремни безопасности. Напоминаем, что во время полета курить на борту нашего самолета категорически воспрещается.

А вот это даже жаль — хоть я и сам никогда не курил, и не люблю, когда другие курят, посмотреть на такое шоу бы не отказался!

Рулили мы недолго, довольно быстро самолёт остановился в начале ВПП. Несколько секунд мы стояли пассивно, а потом пилот дал газ — салон наполнился тяжёлым гулом, который я ощущал, скорее, ногами. Ещё через несколько мгновения — рывок. Нет, рывок!!! Самолёт прыгнул вперёд, аки тигра, и внутри у меня что-то неприятно ёкнуло. Но это оказалось последним сколько-то неприятным ощущением за весь полёт, дальше всё было примерно как обычно, только высоту пилот набирал как-то очень уж агрессивно. «Из военных списали, что ли?» — подумал я и неслышно хихикнул себе под нос.

Во «второй» жизни есть и минусы: представляю себе, с каким восторгом я бы смотрел (да и смотрел!) в иллюминатор в своём первом подростковом возрасте. Но сейчас… уже насмотрелся. Не интересно. Поэтому я просто откинулся на спинку и достал из сумки книжку Лема.

Впрочем, особенно-то долго читать не вышло — нас ещё и кормили! Вернее, не совсем так. Сначала я учуял запах. Особого внимания не обратил — ну какая там особенная кормёжка: два часа лететь всего! Так, чай-кофе, небось… Но нет: обед был полноценным. Даже супер-полноценным, даже если куда более поздние времена вспоминать! Тарелки — так фарфор, ложки-вилки металлические, совсем как в самолётах SwissAir, когда я на 20 лет позже ими летал по всему миру… Ностальгия наоборот.

Кормили, правда, достаточно легко, содержимое предложенной тарелки на гордое звание «обеда» не тянуло, так, закуски: три кружка копчёной колбасы, кусок буженины, зелёный горох, кусок жёлтого сыра. Три ломтика свежего огурца, которые я немедля схрумкал, проигнорировав приборы — мм-м-м! У нас до такого ещё далеко, несколько месяцев. Булочка и порционное масло в фольге — тоже пойдёт. А вот запить нечем, недоработочка! Не зная, как тут всё устроено, я поднял вопросительный взгляд на стюардессу, и она поняла меня правильно:

— Что будете пить? «Тархун», «Байкал», сок апельсиновый или яблочный, чай?

Ух ты, «Байкал» уже есть! В этот раз ещё ни разу не пил.

— Байкал, пожалуйста, — выбрал я, и, глядя как стюардесса переливает шипящий и пенящийся почти чёрный напиток из бутылки в стакан, спросил: — И ещё чай можно?

— Конечно, — улыбнулась она. — Вам чёрный или с лимоном? Сахар?

— Мне с молоком, если вам не трудно. Сахар не нужен, спасибо.

Чай подали в шикарной фарфоровой чашке. Да уж, так, я вам скажу, летать можно! Всяко приятнее, чем поездом. Правда, в будущем мне билеты через министерскую бронь не светят, да и надобности больше нет… И Голоса нет больше тоже… Короче, несмотря на весь окружающий меня люкс, остаток полёта я провёл в лёгкой грусти.

* * *

Всё-таки, великое это изобретение — гражданская авиация. Всего каких-то два часа — и я почти дома! На целые сутки с лишним быстрее! Да ещё и деньги практически те же. Жаль, тут уже не получится сунуть четвертак стюардессе, если в кассе билетов нет… Впрочем, скоро билетов этих станет — выше крыши, да вот только денег на это не будет ни у кого. Впрочем, кто его знает, как оно выйдет на этот раз? Может, и проскочим — всей страной сразу! Ну или уж для своих родных и близких сепаратно расстараюсь, если не выйдет.

На выходе я уже привычно ткнул Голосом стюардессу, и она, тоже уже привычно, не отозвалась. Эх. Внизу у трапа нас уже ждал Икарус без сидений, и при виде этакой махины внутри у меня неприятно заныло. Однако, я к себе не прислушался, и, зайдя внутрь, занял место у водительской кабины. Как выяснилось, зря.

Никто нас, «привилегированных» отдельным рейсом везти в терминал не собирался. Вслед на пассажирами первого салона, из самолёта выпустили и второй — больше сотни человек! И все они утрамбовались в несчастный Икарус, так что он заметно осел вниз и накренился на один борт. Снаружи, однако, ещё оставались люди, и они совершенно не были настроены куковать на лётном поле! Поэтому возле обеих дверей по очереди вспухла серия мини-скандалов. Через несколько минут, однако, все загрузились окончательно, и автобус отчалил.

Понятно же, что вышел я последним? Оценив взглядом толпу, яростно штурмующую не особо широкие двери терминала, я растерянно посмотрел на водителя, который вылез из кабины и что-то ковырял в районе правой фары, а потом обессиленно прислонился к борту автобуса. Водила окинул меня оценивающим взглядом, потом поманил движением руки, а когда я подошёл, негромко спросил:

— Ты же без багажа? Тогда тебе сюда и не надо. Иди вдоль здания во-он туда, там увидишь ворота, калитку и будку контролёрши. Покажешь ей билет свой, она тебя выпустит.

«Спасибо!» я прокричал уже на бегу. «Больше пяти рублей таксистам не давай!» — донеслось в ответ. «Таксистам»… Тоже мне, нашёл богача. Впрочем, на привокзальной площади мнение моё поменялось: никакого другого транспорта видно не было вообще. Перед зданием, здорово напоминавшим Большой Театр (только без скульптур и размером поменьше), крейсировали исключительно акулы таксомоторного фронта. И выглядели они чрезвычайно подозрительно, настолько, что я даже не рискнул к ним походить: не отобьёшься ведь