Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Я двинулся вдоль рядов машин, посмотрел на пыльные стёкла, которые давным-давно никто не чистил, зеркала и всё такое, и так пока не добрался до задней части стоянки. Дальше небольшой участок тротуара и жилой дом. Подъезд выходил на эту сторону, и он сквозной должен быть, так что можно будет пройти.

Расстегнув нагрудную сумочку, я вытащил из неё мультитул и кусачками принялся перекусывать рабицу, проделывая себе проход. Инструмент был дешёвый, китайский, так что это не так легко оказалось, но всё-таки я справился и сделал достаточную дыру для того, чтобы протиснуться. Как раз, заодно, из-за машин со стороны торгового центра прохода видно не будет.

Развернулся и двинулся обратно, открыл дверь, вошёл, но закрывать не стал, бросил так. Это лишние секунды на то, чтобы выбраться. Открытая дверь однозначно никого не заинтересует в наше время, когда практически всё обшарили. Никого открытая дверь заинтересовать не может.

Присел на диванчик, взял пачку сахара, вытащил из неё пару кусков и отправил в рот, принялся рассасывать. Сладкого давно мне есть не приходилось, если не считать тех персиков. Всё-таки это сейчас редкость, оно не так долго хранится. Подумал, остальную пачку убрал в рюкзак.

Оставалось только ждать. Прошло пять минут, потом десять, но ничего не происходило. Я открыл один ящик картотеки, заглянул внутрь, там в действительности оказались какие-то бумаги. Почитал. Да, тут оплата записывалась, машины, их номера, ещё такое. В общем-то, в прошлом эта информация, может быть, была бы интересной для каких-нибудь автоугонщиков, но сейчас эта бумага разве что на растопку пойдёт.

В одном из ящиков картотеки нашёл пачку чистой бумаги «Светокопи», белую. Её тоже отправил в рюкзак, она может пригодиться, записку какую-то оставить, ну или для других нужд. Жёсткая, правда, мять её долго придётся, но ничего, пойдёт.

Не знаю точно, сколько времени прошло, по ощущениям около получаса, когда я увидел группу людей. Двигались они профессионально, прикрывали друг друга, и в отличие от тех, что косили под бандитов, были одеты уже в военную форму, наш мультикам. Они шли в сторону входа в торговый центр.

А с противоположной стороны им навстречу… Я даже глаза потёр, когда увидел, кто именно пришёл собственной персоной. Это был Жирный. Он шёл во главе команды людей, одетых в спортивные костюмы, и тащил в руках ни много ни мало ПКМ или ПКП, я их не различаю. Но в том, что стрелять из него у него сил хватит, я не сомневаюсь, это точно.

Встретились они возле входа в автосалон. Я вытащил из кармана подрывную машинку. Нет, жать сейчас рано, надо, чтобы вошли они туда, посмотрели, что случилось.

А ещё лучше, чтобы Жирный вошёл. Вот бы эту ёбаную мразь подорвать, чтобы для него всё и закончилось. А потом на базар, если только этот уёбок ещё не передал свою половину груза вояками, с которыми договорился. Хотя нет, вряд ли он уже передал, потому что это хитрая мразь точно попытается оставить козыри себе.

Как же я его ненавидел. Вот очень редко такое было, чтобы я испытывал всей душой ненависть к чему-то, к кому-то конкретному, точнее, потому что некоторые явления я действительно не любил и был очень на них зол. Это было связано с системой. А вот в отношении конкретного человека, так чтоб мне конкретно его хотелось убить, причём как можно более мучительно, нет, такого не было.

Они о чём-то заговорили, а потом группа вояк двинулась внутрь здания. Шли тоже аккуратно, похоже, что опасались, что внутри может быть засада. Они ведь пришли из-за того, что их товарищи со связи пропали, пришли проверить, что именно случилось.

Нет, ждём. Если я подорву их сейчас, конечно, там осколками осыплет, кого-то посечёт, но вряд ли насмерть. А мне надо убить как можно больше.

Да, в кого же я превратился? Вот так вот сижу в засаде, держу в руках детонатор от огромного заряда и думаю о том, как убить как можно больше людей. Война меняет людей, иначе и не скажешь.

О чём они там говорили, мне слышно не было, но разговор был короткий. Впрочем, никакого конфликта, но и не сказать, чтобы болтали они как старые друзья. Просто по-деловому несколькими словами перекинулись.

Я внимательно посмотрел на Жирного, потом на главного из военных. Пожалел о том, что у меня нет бинокля или монокуляра хотя бы самого простенького, хотя он бликом, наверное, мог бы меня выдать…

Потом вспомнил. Идиот, у мебя же прицел есть, четырёхкратный, и этого достаточно для того, чтобы разглядеть всё более-менее.

Положил подрывную машинку на стол, взялся за автомат, перекинул линзу на увеличение, приложился к прицелу. Да, болтают, только вот Жирный злой какой-то, лицо у него аж красное. В ярости он, иначе и не скажешь.

Вот они о чём-то заговорили снова. Жирный рубит перед собой воздух ладонями, как-то очень быстро говорит, отрывисто. Похоже, что конфликт начинается. Постреляли бы они друг друга, вот бы для меня хорошо было бы.

Нет, не пострелялись. Из здания автосалона высунулся ещё один человек, что-то сказал, и вся группа уже двинулась внутрь. Жирный и его парни остались снаружи. Похоже, что им-то трупы рассматривать ни к чему, им потом и так всё расскажут.

Я выждал минуту-другую, но какое-то внутреннее ощущение толкнуло меня. Что пора, что ещё немного, и будет поздно, они выйдут, и на этом всё закончится. Я вдохнул, выдохнул, взял со стола подрывную машинку, большим пальцем откинул крышку, а потом с хрустом надавил на кнопку.

И в этот момент я даже не понял сперва, что случилось. Земля под ногами дрогнула, меня толкнуло чуть в сторону, стекло, которое было в будке, задребезжало, а потом здание брызнуло во все стороны осколками. Пацаны едва успели прикрыться, Жирный тоже закрыл лицо, а потом здание стало складываться.

Только потом до меня дошёл звук взрыва, следом жалобный стон гнущихся, ломающихся металлоконструкций. Через несколько секунд всё закончилось, здание сложилось. Вокруг было облако пыли.

Уж не знаю, какой заряд там был, но подозреваю, что живых внутри остаться не могло.

А из облака стали выбираться базарные. Сперва один, другой, третий. Этот тёр глаза и кричал, кричал громко, протяжно. Там, скорее всего, и перепонки лопнули, да, лицо посекло ему. Глаза