Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Он умер, — сказал я.

— Что? — не понял Адик.

— Он умер, говорю. Сека умер.

Я поднялся, кое-как вытер окровавленные руки о штанины, вытащил из кармана электронную сигарету, затянулся глубоко один раз, два, три. Почувствовал горечь. Закончилась, теперь её только выбросить. Это совсем добило меня.

Перед глазами появилась мутная пелена, тыльной стороной ладони я стёр слёзы с лица, понял, что испачкался кровью. Толком не вытерев, развернулся, изо всех сил швырнул электронную сигарету в стену. Послышался хлопок, это взорвался аккумулятор. Парни мгновенно обернулись, вскинув оружие, но поняли, что угрозы нет.

Только Рис на меня посмотрел, видно было, что ему хотелось устроить мне выволочку.

— Командир, иди сюда, — проговорил Гречка, который в это время обыскивал труп одного из убитых нами парней.

Рис подошёл, я двинулся за ним. Ладно, если и мне уж удалось выжить, то всё равно придётся разбираться с тем, что творится. Всё равно придётся и дальше копаться в этом дерьме, никуда ведь не денешься. Голову в песок в данной ситуации тоже не спрячешь, это будет совсем неправильно по отношению к тем, кто ко мне доверился.

Да, но и проблемы у меня, конечно, будут. У Секи, кто остался в бункере, под меня они не пойдут. Каких-то лидеров у них больше нет, кроме того же Бека, но он уже запятнал себя сотрудничеством с Жирным.

— Охренеть, — проговорил Рис, когда увидел то, что показывал ему его боец.

Я тоже разглядел. В ладони у парня был небольшой металлический жетон. Естественно, что мне приходилось их видеть уже не раз в своё время в разных фильмах.

Это был жетон Вооружённых сил Российской Федерации. Звезда, номер на овальной пластинке и больше ничего. Там не указана ни группа крови, ни имя с фамилией. Но то, что мы столкнулись здесь с военными, это однозначно.

И получается, что Жирный не просто кинул нас, он собирался сделать всё наверняка.

— Это что, это хрен получается? — проговорил Гречка. — Это что, это свои, что ли, блять?

— Блять, — сказал кто-то из бойцов, наклонился, поковырялся за воротником бронежилета одного из убитых, сорвал с его груди ещё один такой же жетон, показал нам. — Да тут у всех, по ходу, такие. Какого хрена вообще?

Но тут всё постепенно стало понятно. Похоже, что Жирный с кем-то ещё договорился помимо Платона.

— Видишь, со своими же воевали, — сказал Рис и вытер лицо ладонью.

— И груз он собирался передать им, а не нам, — только и оставалось сказать мне. — А может быть, и уже передал.

Хотя сам я, конечно, не поверил в то, что уже передал, потому что не тот человек Жирный, чтобы вот так вот просто что-то отдавать, что можно зажилить, оставить себе.

Я наклонился, двинулся к трупу убитого мной командира, принялся шарить у него по карманам. Никто на это не отреагировал. Я проверил за воротником, достал точно такой же жетон, потом стал шариться по карманам и вытащил из внутреннего кармана куртки знакомую красную корочку. У меня, кстати, такой не было, у меня была справка, потому что с моим диагнозом военных билетов в наше время не давали. А это было именно что военный билет.

Я раскрыл его, увидел фотографию. Не очень-то сильно этот мужик был похож на себя на фотографии, потому что сейчас он и бородой зарос, и волосы тоже длиннее, да и выглядел похудее. К тому же на фото он был в форме, но сомнения в том, что именно он, я не испытал. Повернулся к Рису, махнул рукой, сам прочитал вслух:

— Заводских Станислав Юрьевич. Слышал что-нибудь о таком?

— Слышал, — мрачно ответил Рис.

До парней наконец дошло, что именно тут случилось, что схлестнулись-то они в общем-то со своими, что русские в очередной раз убивали русских, но теперь уже военные.

В общем-то, я не слышал, что среди них были какие-то тёрки, которые переходили в открытую конфронтацию со стрельбой, но то, что их командование разделилось и каждый действовал согласно своему разумению, было и так понятно.

Просто потому, что иначе за грузом отправили бы не наёмных людей Жирного, пошли бы военные с этого берега из тех, что на юге, около железнодорожной ветки, сидели в бункерах под военной частью, или те, что медгородок заняли. А может быть, вообще с фронта кого-нибудь прислали бы.

— И что теперь? — спросил я у Риса.

— А ничего хорошего теперь, — мрачно ответил он. — Совсем ничего хорошего. За ними придут, уходить надо отсюда, причём срочно уходить. Хватаем всё, что можем: оружие берите, патроны, это всё пригодится, потому что в ближайшее время всё сложнее и сложнее будет.

— А контейнеры? — спросил Пшёнка.

— Да бросьте эти контейнеры, от них толку уже никакого, — ответил Рис. — Договориться всё равно уже не получится, наоборот. Всё, собираемся, валим.

Я посмотрел на труп Секи, на остальных и спросил у Риса:

— Мы их типа здесь так бросим, даже не похороним?

— А ты чего хотел, чтоб мы ещё и трупы потащили? Закончится война, надо будет, вернёшься, похоронишь то, что от них останется. А сейчас надо о живых думать, а не о мёртвых.

— Блять, это как-то не по-человечески как-то, — заметил я.

И вдруг сам себя поймал на том, что рука легла на рукоятку автомата.

— Это война, придурок, — сказал Рис. — Я, по-любому, в ней понимаю побольше твоего. Сейчас надо уходить, планировать следующий шаг, думать, что делать дальше. И поверь мне, если мы здесь останемся и люди Заводских нас тут найдут, то они нас всех вместе здесь и прикопают. Просто вьебут в окно чем-нибудь типа «Шмеля», и аля-улю. Все пошли.

Я с большим трудом разжал ладонь, вытянул руки вдоль тела, вдохнул глубоко, выдохнул. На самом деле он прав. Посмотрел на пацанов, туда, где лежал Сека.

Простите, парни, я для вас пока что сделать ничего не могу.

Глава 18

Мы уже собирались уйти, когда я остановился. Стоп, куда я, собственно говоря, тороплюсь? План-то провалился, и идти нам в общем-то больше некуда. Но имеются варианты, да? Очень интересные вариантики имеются, можно кое-что придумать…

— Рис, — обратился я к