Новые опасные видения - Харлан Эллисон

что вопрос о положении человека в окружающей среде занимает важное место во французской политической и философской мысли. Руссо, пожалуй, не меньше Маркса повлиял на майское восстание 1968-го во Франции. Дениз Блондель, конечно же, участвовала в майских событиях, но открытие неандерталоидов позволяет ей лучше кристаллизовать свои чувства об аутсайдерах. Она абсурдно гиперкомпенсирует (до этого она довольствовалась неграми и индейцами). Излишне говорить, что ее идентификация с неандертальцами отчасти сексуальна – смутное «я» наконец-то воплотилось..

Спекулятивная литература привлекает меня, потому что в ней можно писать о моральных и философских вопросах и не показаться напыщенным. Но, на мой взгляд, спекулятивная литература – это и самый сложный формат; трудно показать фантастическую ситуацию, обойдясь без длинного и скучного описательного введения, чтобы объяснить ее читателю. Лично мне спекулятивная литература нравится своим терапевтическим свойством; с ней я могу исследовать свои фантазии. В «Откровении для чужих» я исследовал своего внутреннего фашиста, самодовольного радикала, хлипкого либерала и неандерталоида. Подозреваю, что неандерталоид преобладает.

Предисловие «Глаза смотрящего»

Хотя я провел в обществе Барта Файлера не меньше двух недель, это один из самых загадочных людей, что я встречал. Мне известно, что он был женат на Энн. Известно, что теперь они расстались и, возможно, развелись, а последнее, что я о нем слышал,– он живет в Филадельфии. Кроме этого мне известно только то, что он вырос на севере штата Нью-Йорк, в 1961-м получил в Корнелле степень по машиностроению, является изобретателем – среди прочего изобрел новый вид мотора, трансмиссии и муфты,– а также публиковал спекулятивные произведения в таких журналах, как If, Galaxy и The Magazine of Fantasy & Science Fiction. Его рассказ «Искусство отсекать лишнее» – один из лучших, что я читал, и должен был получить «Небьюлу» в 1968-м. (Кому интересно, он выходил в F&SF в июне того года.) (Вместе с отменным рассказом «Новый дом» [Settle] от Энн.)

«Глаза смотрящего» ставят острые вопросы о природе искусства и человеческого бытия, причем необычным способом для спекулятивной литературы.

Во многом рассказ такой же загадочный, как его автор.

Если слышишь, Барт, выйди на связь.

Глаза смотрящего

Барт К. Файлер

The New York Times, второй раздел, воскресенье, 3 июня, Одри Кис. – Сегодня в Музее Гуггенхайма открылась долгожданная выставка Питера Лукаса и, возможно, потрясла самые древние устои искусства, а именно: что красота – в глазах смотрящего.

Реакция на его творчество была удивительно единодушной, словно тем вечером в музее отсутствовал элемент субъективности. Мистеру Лукасу свойственно очищать и сводить к сути свое творчество – и оспорить действенность его методов невозможно. Единодушная реакция на все произведения на выставке – зачарованное восхищение.

Из шести выставленных произведений больше всего запоминается его «Нереида». Это абстрактная женщина, несущая в себе звезду (см. иллюстрацию) и словно плывущая среди галактик. Жуткий эффект производит не только голограмма на основном этаже, но и произведенные по методу Болджера миниатюры, составляющие скульптуру-стабиль, выставленную на полуэтаже. Обычно процесс Болджера – то есть гальванизация непосредственно голограммы – создает ощущение тяжести, но только не у «Нереиды».

Ощущение легкости усиливает почти полное отсутствие опор или тросов у разрозненных элементов стабили. Кажется, будто массивные абстракции из никеля действительно ничего не весят. На вопрос об этой жутковатой легкости мистер Лукас только пожал плечами и ответил, что просто дал себе волю – и результат удивил его не меньше других.

* * *

SCIENTIFIC AMERICAN, июнь, книжная рецензия: «Нулевая гравитация, открытие и первые исследования», Кэтрин Д. Осборн, доктор философии. – Когда в прошлом году доктор Осборн сообщила о достижении частичной нулевой гравитации твердых объектов, научное сообщество раскололось на два лагеря. Номинации на Нобелевскую премию уравновешивались обвинениями в мошенничестве. Но как сторонники, так и скептики дожидались более полного отчета о ее работе.

Эта книга и есть тот отчет. Места для скепсиса уже нет. Она произвела в лабораторных условиях предметы с массой до двадцати килограммов, чей зарегистрированный вес – меньше восемнадцати килограммов.

Доктор Осборн сообщает о причинно-следственной связи между невесомостью и коэффициентом формы Стейнингера, но не приводит строгих обоснований. Остается только гадать, связано ли это с цензурой НАСА – организации, финансирующей проект, – либо с тем, что математического выражения просто-напросто не существует, а вся теория – лишь предположение.

В первых главах приводятся фотографии нескольких «испытательных объектов» – голограмм, произведенных по методу Болджера. С субъективной точки зрения все они отличаются редкостной красотой. Доктор Осборн и сама отмечает их сходство с современной скульптурой, но далее это не комментирует. Хотя для нечувствительных к гравитации предметов существует множество применений, все усилия доктора Осборн направлены исключительно на создание межзвездного двигателя…

* * *

Си Ди (по инициалам) Осборн не нравилось то, что образуется в резервуаре, и ее худое лицо этого не скрывало. Она была готова поклясться, что лазеры выжигают не там, куда она их направляла, и она по привычке бросила через плечо:

– Ось Z снова сбилась, Макс. Проверишь?

Но Макса там не было и быть не могло. По приказу Пола Стоунера теперь она работала одна. Типичный церэушный подход. Безопасность в ущерб эффективности. Она отключила резервуар и встала, чтобы перенастроить лазеры самой.

Она заползла под резервуар, но не нашла никаких неполадок и вылезла обратно. Си Ди не славилась терпением и теперь теряла его с каждой минутой. Она сняла заднюю панель пульта. Кипела от злости полчаса, пока не нашла причину: перегоревший диод. Больше ее обеспокоило, что они все немного побурели. Она доводила оборудование до предела.

Вернув панель на место, она села обратно за пульт. Доводила до предела аппаратуру Болджера – и саму себя. Последние полгода были убийственными. Она похудела. Ей не нравился свой отощавший вид. Все считают, будто женщины-ученые обязательно отощавшие.

Она со вздохом ввела уравнение для сферы. Осветился резервуар на другом конце помещения, через тридцать секунд в тумане внутри него возник прозрачный голубой шар. Трехмерная когерентная световая интерферометрия.

Си Ди сверилась со своими заметками. Шар должен быть больше. Она ввела другую константу, и он вырос.

Затем череда щелчков по клавишам изогнула сферу в форме седла, цвета апельсиновой цедры внизу. Уже теплее. Си Ди склонилась над клавиатурой, задвинув очки на тонком прямом носу до переносицы. Уже теплее…

Она услышала шаги Пола Стоунера сзади – узнала, не оглядываясь. Две причины: во-первых, только ему разрешалось входить в лабораторию – его собственное правило. И во-вторых, из-за астмы у него присвистывал нос.

– Си Ди, взгляни.

Теперь она оглянулась. Помятый мужчина средних лет протягивал ей помятый сверток среднего размера.

– Хорошо, – сказала она. – Как ты уговорил его расстаться с ней?

Пол прошел по лаборатории, положил пакет на стальную столешницу и высморкался в салфетку.

– Ну, сначала я представился фотографом из International Review. Он ответил – без