Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Для этого конкретного рассказа не задумывались мораль или посыл – если они и найдутся, то случайно. Рассказ вырос из байки, которую я рассказываю людям, когда вижу, что они поведутся. Оказывается, многие верят – так же, как верят сказкам у костра, – так почему бы не попробовать то же самое в печати? Обмануть с помощью байки, «подавить недоверие» возможно, если вплетать в фантазию ошметки фактов. Как-то раз я слышал от Гора Видала, что обычно успешного романиста можно узнать уже в детстве – он патологический лжец. Если вы хороший рассказчик, хороший автор фантастики или фэнтези, хороший поэт или романист, у вас сверхъестественный дар. Главное тут – зачаровать людей, а не метод, которым это делаешь. «ФОРМА – НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ ПРОДОЛЖЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ», – говорит Роберт Крили. Без истории тебе конец. А как только история появляется, она рассказывается за тебя, пополняясь такими деталями, о которых ты сам ни слухом ни духом. Древние греки звали это дело «музой».

Кстати, «Чак Берри» и правда основан на реальных событиях.

Предисловие «Откровение для чужих»

Хоть ваш редактор встречал девяносто процентов авторов, включенных в эту книгу (и шестьдесят процентов из этих девяноста считает друзьями), есть здесь и те, кто прислал рассказ сам по себе и с кем редактор знаком только по переписке. Один из них – Дэвид Керр.

Но, хоть я не могу дать глубокие и содержательные комментарии на авторов, с которыми не знаком лично, я всегда стараюсь сказать что-нибудь глубокое и содержательное о рассказе авторов. Порой я упираюсь в тупик даже с этим подходом. Как однажды заметил Джордж Эрнсбергер (очень славный редактор), не о каждом рассказе можно что-то сказать, особенно о лучших. Думаю, это относится и к «Откровению для чужих», Достаточно отметить, что из всех рассказов, которые я прочитал для «НОВ» и «Последних опасных видений», как принятых, так и нет, этот тронул меня сильнее всего. Мне эта история греет душу – что-то в ней так и разжигает сочувствие. Не могу объяснить словами и не стану пытаться. Просто упомяну здесь вскользь, чтобы воздать должное мистеру Керру, и буду ждать встречи с ним больше, чем с любым незнакомым автором.

По-моему, «Откровение для чужих» – это необычайно хорошее произведение.

И, как уже стало обычаем на этих страницах, вот заявление самого мистера Керра о своих заслугах и происхождении:

«Родился в Карлайле, Англия (неподалеку от шотландской границы), в 1942-м. Единственный сын автомобильного механика.

Учился в государственной системе до 11 лет, после чего меня перевели в римско-католическую семинарию – колледж Ушоу, графство Дарем: не такой устрашающий, как у Джойса, но не менее травматичный. В 18 лет я разочаровался в семинарии, бросил ее, а скоро и всю католическую церковь.

К тому времени я начал писать стихи, не часто, но увлеченно.

Учился английскому в Ньюкаслском университете и получил степень бакалавра. После выпуска путешествовал по Южной Европе – во Франции, Испании, Италии, Египте и Греции, – в основном выживая на гроши. Утолял там свой интерес к археологии и антиквариату. По возвращении в Англию какое-то время был разнорабочим, пока не стал учителем в Вест-Хэмском колледже дополнительного образования – техникум в Восточном Лондоне. Преподавал английский и свободные искусства.

Примерно в то же время начал публиковать стихи в маленьких журналах.

Стал помощником редактора в журнале об искусстве Восточного Лондона Elam, писал для него колонки, рецензии и стихи, помогал проводить в связи с ним местный арт-фестиваль. В 1968-м Elam выпустил в мягкой обложке сборник моих стихов под названием „Первопечатные“ (Firstprint).

В тот же период проводил чтения своих стихов в пабах и колледжах Лондона.

Последний год учился в аспирантуре по социологии и культурологии. В настоящий момент занимаю должность лектора английского языка в Университете Малави в Восточной Африке».

Откровение для чужих

Дэвид Керр

В зябкой каменной лачуге Гавино угостил их домашним вином, и они пили и смотрели на горы, засушливые и ослепительные на солнце. Слушая, как Гавино бессвязно треплется о нападениях.

– У всех свои теории. Тот репортер зовет их бандитами. Вы вот слышали, чтобы бандиты воровали кур, когда вокруг столько туристов с толстыми кошельками и голой жопой? Прошу прощения, мэм. В Сен-Флоране думают, это медведи спускаются с гор. Полиция считает их арабскими фанатиками из Порто-Веккьо.

– Я все еще думаю, что это итальяшки.

– Вы просто расистская свинья, – сказала Дениз, поддразнивая Пирона, как поддразнивала все утро.

– Профессор думает, что это люди. Но я-то знаю правду. Это привидения – привидения семейства Мурони, истребленного моим прадедом во времена Бонапарта. Они вышли из ада через пещеру в Монте-Роббиа, источая серную вонь…

В конце концов Моризо уговорил Гавино показать им, где можно найти те пещеры. Они сошлись на том, что прежде чем подходить, стоит понаблюдать с соседней горы.

Соскальзывая по крутым осыпям, пробираясь через пересохший Фьюуме-Центе – не ущелье, а целое озеро стоячего жара, – они уже поняли, что не стоило выступать среди бела дня. Горный проводник из Пирона оказался никакой, они опасались оползней. Моризо вспоминались туристы в Л’Иль-Русе, всего в 15 километрах от них, попивающие анисовку в прохладной тени.

Им не пришлось карабкаться на самый пик Монте-Женева. Уже с северо-восточного склона их глазам предстали следы человеческой жизни, которые они искали, но не надеялись найти. На высоте в две трети горы, под крутым утесом вершины, в бинокль различались три черных отверстия – входы в пещеры. От них к Фьюме-Центе вела грубая тропинка, вторая вилась вокруг Монте-Роббиа, к пику. Единственным признаком жизни были завитки дыма от кострища.

Моризо и Дениз смахнули пот с глаз и разом заговорили между собой, как дети, взволнованно обмениваясь догадками.

– Одна или две пещеры могут служить складами или конюшней.

– Но, Пьер, нигде нет ни следа земледелия.

– И правда. Наверное, раньше они могли по большей части выживать рыбалкой, но в последние годы пришлось охотиться по ночам – из-за яхт и рыбацких лодок у побережья.

– Этим и объясняются нападения на фермы. Землю здесь невозможно возделывать, здесь растут разве что колючие груши да терн. Бедные создания наверняка голодают.

– Думаю, вон тот угловатый предмет справа от пещер – это что-то вроде водохранилища.

– Зимой Фьюме-Центе наверняка заполняется водой.

Пирон обратил внимание, что солнце заходит, и они прекратили разговоры и сделали перед уходом несколько снимков. Когда они закончили, Пирон повел их обратно.

В тот вечер профессор Моризо выступил в провансальских новостях с небольшой речью:

– Если наши выводы об их рационе верны, у нас складывается картина очень примитивного, неразвитого, маленького сообщества охотников и собирателей. То, что они проживают