Новые опасные видения - Харлан Эллисон

в пещерах, не имеет особого значения. В Европе достаточно много крестьян по-прежнему живут в пещерах: в Испании, Португалии, Греции, на Сардинии и даже здесь, на Корсике. – (Подчеркнуть бедность просила Дениз – обращение к крестьянам.) – И все-таки это весьма странный феномен, особенно учитывая, как много туристов стягивается на близлежащие пляжи. Если племя находится на довольно примитивном уровне развития, это совпадает с показаниями очевидца Джузеппе Гавино – с оговоркой на его преувеличения. Но чего мы не сможем понять до встречи с племенем, так это его лингвистический и культурный уровень. Весьма вероятно, годы изоляции и близкородственного размножения оказали пагубное физиологическое и психологическое влияние на развитие филума…

Репортеры пытались взять у него интервью, но он вместе с Дениз скрывался в гостиничном номере.

– Я получил разрешение на то, чтобы войска патрулировали дорогу от Сен-Флорана до Л’Иль-Русе и не подпускали репортеров для их полевой работы.

Дениз молчала; она боялась за невинных дикарей, на которых они вот-вот обрушатся.

– Останешься сегодня со мной? – спросил Моризо.

– Нет. Я пойду к себе. Сегодня у меня что-то настроение Электры. Такое ощущение, что я скукожусь и всосусь к тебе в яйца, чтобы все началось заново. Я буду слишком негативной.

– Слишком фригидной.

– Как угодно.

К пустыне они вышли еще затемно. Какое-то время шли под лунным светом, потом разбили лагерь в ожидании рассвета, прислушиваясь в тишине к сверчкам. Дениз думала о коренастых смуглых бизнесменах, что спят неподалеку на яхтах со своими прелесть какими глупыми любовницами-смуглянками. Задумалась о рабочих и их семьях в трейлерных парках, засоряющих побережье Корсики, – замороченных, обученных стремиться к богатствам и бессмысленным удовольствиям. Вспомнила женщин-попрошаек в черном на мостовых Тегерана, которые кормили грудью детей и хватали за штанины прохожих. Почувствовала отвращение ко всему человечеству, что растет ядерным грибом демографически и технологически, тянется к луне, но при этом вырождается духовно, и ее накрыла волна нежности к тем несчастным созданиям, что выживали здесь в блаженном невежестве о диалектике разрушения вокруг. Потом Дениз рассмеялась вслух из-за собственной напыщенности и произнесла:

– Во всем виноват Декарт.

Моризо тоже рассмеялся:

– Не Руссо?

Он был с ней, но она все равно его презирала – своего интеллектуального папика.

Когда забрезжил рассвет, Пирон повел их к Монте-Роббиа.

Они услышали размеренное постукивание задолго до того, как что-либо увидели. Тут заволновался даже Пирон; по мере приближения к пещерам у них пересохло во рту, ноги стали ватными. Наконец они вскарабкались на откос – и провалились на пятьдесят тысяч лет в прошлое.

На самом солнцепеке в пустыне им вдруг стало холодно и страшно.

Как и описывал Джузеппе Гавино, на земле расселся устрашающий волосатый зверечеловек, высекая каменный топор.

– Совершенно невероятно, – прошептал Моризо.

– Только посмотри на foramen magnum[139].

– Это должен быть он.

Это был неандерталец – в точности как манекены в Музее естественной истории Чикаго, только живой. Десяток раз всмотревшись в бинокли, они поняли, что это не миражи. Словно обезумевшая публика, ступающая сквозь экран в кино, они начали приближаться.

Неандерталец услышал и вскинул голову. Подскочил и бросился к центральной пещере, что-то протараторив. Выскочил другой дикарь, помоложе. Оба принялись с дикой силой и точностью швыряться камнями. Пирон, Моризо и Дениз укрылись за валуном.

Камень задел Пирона по колену, но сильно он не пострадал. Его пальцы нервно ощупывали кобуру.

– Мадам Блондель, – сказал он, – не смотрите. Он голый. Я должен его арестовать – это незаконно.

Залп камней прекратился. Дениз выглянула над валуном. Двое неандертальцев подошли ближе.

И, не предупреждая других, Дениз расстегнула рубашку, сняла лифчик и вышла из укрытия. Моризо велел ей вернуться. Она медленно поднималась по осыпи – спина прямая, глаза не отрывались от дикарей. Они не шелохнулись, позволив ей приблизиться. Она остановилась в ярде от старшего, и они смотрели друг на друга минуты две, без единого слова или жеста. Наконец дикарь поднял длинную сильную руку и на миг коснулся ее белой груди, затем опустил руку. Дениз вернулась к валуну. Застегнулась и сказала, чтобы Моризо и Пирон шли с ней к ущелью. Все трое медленно спустились, пребывая в ужасе.

– А как мне еще было ему доказать, что я млекопитающее? Их наверняка пугает наша одежда.

– Млекопитающее! Я бы тебе и обезьяну не доверил. Это слишком опасно. Надо дождаться, пока мы не соберем команду.

– Времени в обрез, Пьер. Пирон явно не умеет держать рот на замке. И рвется арестовать их за непристойное поведение. Скоро сюда слетятся фотографы, врачи и бог еще знает кто. К тому же большая команда со всеми мелкими междисциплинарными распрями их только отпугнет. Ты же знаешь, я могу и сама войти в контакт. Это… существо мне доверяет.

– А я – нет.

– Полевая работа – моя сильная сторона. Вспомни Персию: «Табу и авторитет у племен реки Арахон». Ты говорил, блестящая работа.

– Насколько я помню, ты чуть не разожгла очередную курдскую войну.

– Мы должны узнать все. Что случилось с табу на инцест? Да Леви-Стросса удар хватит. Какой у них лингвистический уровень? Какая система социализации?

– Знаю-знаю. Имела ли место физиологическая эволюция? Правда ли царапины на осколке со стоянки Крапина говорят о каннибализме? Верна ли теория Леруа-Гурана о правах на погребение? Религия. Мифология. Все. Я с ума схожу от одной мысли.

– Ты должен разрешить мне попробовать.

– Хотел бы я знать, как поступить лучше.

Вечером Моризо дал речь по телевидению еще длиннее.

– То, что я, мадам Блондель и начальник полиции Пирон видели сегодня на Монте-Роббиа, имеет потрясающую важность для всего мира. Это изменит все знания и представления человека о себе. Я сам не могу уложить в голове все. Если наши наблюдения верны, эти создания идентичны неандертальцу – отдельному виду гомо сапиенс, который вымер сорок тысяч лет назад. Сорок тысяч лет! Во время последнего ледникового периода – Вюрмского оледенения, когда Сардиния и Корсика все еще соединялись с континентом. Их черепа находили по всей Европе – в Италии, Франции, Турции, Гибралтаре. И все-таки каким-то образом – мы еще не знаем, как, – это крошечное племя умудрилось выжить в пустыне Агриате – судя по всему, не эволюционируя. Подобные аномалии наблюдались в мире рептилий и рыб – но ни разу у млекопитающих, не говоря уже о приматах…

Между тем армия и флот вместе со срочной поддержкой Иностранного легиона окружили всю пустыню кордоном.

Новости расходились все дальше, и чартерные рейсы доставляли со всего мира биологов, зоологов, экологов, антропологов, социологов, психологов, журналистов и оптимистичных вуайеристов.

В тот вечер Дениз отказалась разговаривать с Моризо. Он хотел, чтобы она позволила ее коснуться. Ее фанатичный взгляд удерживал его на расстоянии.

Что действительно было сном – гостиничный номер с кондиционером или пещера в пустыне?

Утренняя свежесть уже испарилась. Отряд майора Саважа выстроился на откосе напротив