Дубликат - Леонид Жилеев

— Ты куда-то ходил ночью? Смотри, что это со Славей?

Именно так, без паузы, спросила утром Семёна Ульяна-большая сразу о двух вещах одновременно.

— Это отдача, Уля. Помнишь, я тебе рассказывал про Славяну? Так вот, здешняя Славя, да и не только здешняя — теперь частично Славяна.

— Это как?

— Чужая память. Как у меня.

— Знаешь, Сёмка, у меня, кажется, однажды так же было…

— Мне ведь не спалось ночью, Рыжик, — Семён перебил Ульяну. — Я и вышел подышать. А так получилось, что попрощаться. Нет больше ни Славяны, ни Мику-моей.

Ульяна вздрогнула. Они отстали от толпы пионеров, идущих на завтрак, и стояли друг напротив друга на главной аллее — там, где аллея со стороны столовой вливалась в площадь.

— Сёмк. Ты никого и никогда не называл раньше своим, своей.

— Кроме тебя, Рыжик. Я, наверное, зря тебе это рассказываю, но кому ещё, если не тебе? Помнишь, три дня назад ты спросила меня про девочек? Так вот, я вспомнил Мику. Весь цикл, от знакомства до прощания. И тогда с ней мне действительно и взлететь хотелось, и сердце болело. А ещё она единственная из не готовых проснуться девочек поверила мне и понимала, что исчезнет. И вела себя так, что я и сейчас завидую её мужеству, и тогда завидовал. До сегодняшней ночи не помнил тот цикл, Система заблокировала его в моей памяти. А сегодня ночью те Мику и Славяна окончательно простились со мной. Уже окончательно. И приказали беречь тебя.

Ульяна долго молчала, думая о чём-то и что-то решая для себя.

— Сём. Мне нужно время, чтобы принять это. Про Мику. А потом… Обещай, что ты мне всё-всё про вас расскажешь.

— Конечно, Рыжик. По дороге домой всё расскажу.

Захлопала дверь столовой, и первые позавтракавшие вышли на крыльцо. Кто-то, не задерживаясь, бежал по своим делам, кто-то ещё некоторое время стоял на крыльце, поджидая компанию. Мимо гостей лагеря в сторону музыкального кружка прошли Катя с Викой, пробежала туда же Мику. Ульяна-маленькая, обогнув крыльцо, спряталась в кустах, ожидая, когда разойдутся лишние свидетели и можно будет спокойно совершить налёт на кухню.

— Пошли завтракать, Сёмк. Может, там ещё не всё съели.

И Семён с Ульяной пошли в столовую навстречу потоку теперь уже сытых пионеров.

* * *

Столовая уже опустела, только вечная копуша Светка из младшего отряда ещё допивала кофе, да оба кибернетика, отгородившись от мира, что-то обсуждали, рисуя непонятные схемы пальцами на столе. Но уже подбиралась к ним со спины дежурившая в тот день Алиса, из внутренней вредности своей решившая начать протирать столы именно с этого столика.

Алиса действительно решила для начала шугануть засидевшихся кибернетиков, а потом уже разбираться с грязными столами. Но в столовую зашли опоздавшие гости лагеря — те, кого Алиса даже побаивалась с некоторых пор. Конечно, не их самих побаивалась, а тех перемен, которые, как она чувствовала, вот-вот придут в её жизнь. Как будто первый раз в первый класс идёт. Нет, тогда так не волновалась. А тут стоит остаться одной, как накатывает эта чёртова фантазия-видение-воспоминание с Семёном в главной роли. И сердце колотится часто-часто. Алиса ещё держалась, ещё сопротивлялась неизбежному изо всех сил. Даже находка на острове её не убедила. Алиса уверила себя, что всё то барахло, которое и сейчас лежит спрятанное под кустом на острове Ближний, она уже находила во время прошлого визита на остров, просто забыла об этом.

Оно распахнуто, как бор,

Всё вглубь, всё настежь.

Алиса очнулась от внутренних переживаний и обнаружила, что хоть и стоит за спинами у кибернетиков, но сама смотрит на Семёна с Ульяной. Даже больше на Семёна, который как раз закончил читать стихотворение.

— Это и нас с тобой, Рыжик, касается. И вообще всех, — Семён поднял глаза, чуть улыбнулся Алисе и приглашающе показал глазами на место за столиком. — Ты думаешь, что я морочу тебе голову, — утвердительно и несколько грустно сказал тот, обращаясь уже к Алисе.

Можно было задавать вопросы, все, какие придут в голову, и получить на них точный, простой и понятный ответ. И Алиса почувствовала, что сможет задать их без всяких для себя последствий, что непонятных этих приступов больше не будет, что вчера вместе с верёвкой она выбросила в реку что-то ещё — что-то, что не давало ей думать на некоторые темы. Но Алиса обещала Мику свою помощь, а разговор предполагал быть долгим.

— Семён, можно в другой раз? — ответила на невысказанное приглашение и неожиданно как для Семёна, так и для себя улыбнулась. Как старому доброму знакомому. — Только… Неужели это правда? То, что я провожала тебя на берегу?

— Ага, и ещё ругалась при этом. Я уже отплыл далеко, но выражение лица и то, что у тебя губы шевелятся, я разглядел.

— Интересно, чем ты заслужил такое, что я тебя провожать пошла? Хорошо хоть не галстуком махала, — язвой была Алиса, никуда не денешься.

Алиса кивнула и вернулась к обязанностям дежурной. Наскоро вытерла столы, вымыла пол и побежала в музыкальный кружок. В голове у неё роились всяческие теории из научной фантастики вроде путешествий во времени. Но одно было уже ясно: сумасшествие откладывается на неопределённый срок.

В музыкальном кружке репетиция уже началась. Мику крутилась вокруг актёров, пыталась донести до них свои мысли, малолетние же актёры капризничали или баловались. Зрителей было поменьше, но по-прежнему то одна, то две головы всплывали над подоконником окна, на которое не хватило портьеры. Из-за этих же зрителей, отвлекавших труппу, пришлось запереть дверь и закрыть все окна, поэтому в кружке было душно. Работа не шла. Жени не было — Женя, узнав, что Алиса записалась в помощницы, с облегчением сказала: «Всё, я в библиотеке, надоело пугалом работать!» Лена тоже категорически отказалась помогать в режиссуре и тихо сидела в углу. Поэтому Мику до появления Алисы пришлось крутиться в одиночку. А ещё Мику сегодня приснился очень странный и тяжёлый сон, от которого в памяти остались одни обрывки, но она всё равно не чувствовала себя выспавшейся. В общем, к приходу Алисы Мику опять успела расстроиться, как и вчера. И Алиса пришла сегодня какая-то другая. Весёлая и рассеянная одновременно. Она разогнала зрителей и утихомирила расшалившуюся труппу одним фактом своего появления. Потом поглядела-послушала, как вяло и деревянно читают свои роли артисты…

— Не верю! Так, кажется, да?

— А что же делать, Алисочка? Я просто не знаю даже. Просто руки опускаются, — Мику уже чуть не плакала. — Надо