Дубликат - Леонид Жилеев

— Тем более что я завтра уйду и никому ничего не разболтаю? Так?

— Да. Нет. Не только… — Славя порозовела ещё больше. — Понимаешь…

Не пошли они ни к какой сцене. Где-то было слышно, как пионеры играют в футбол, где-то вожатая искала свою помощницу, где-то Виола сформулировала мысль и искала Ульяну, чтобы поделиться с той до своего ухода. А девушки просто неторопливо гуляли по лагерному лесу, переходя с тропинки на тропинку.

Славя рассказывала, как ей постоянно вспоминается то, что происходило не с ней, но одновременно и как бы с ней. Вот как гостей лагеря увидела впервые, так на следующий день и началось.

— Понимаешь, вот хоть прихожу я к умывальнику, а там твой Семён… — Славя смахнула паутину с лица, оглядевшись, увидела небольшую россыпь лесной земляники, коснулась Ульяны и приглашающе кивнула.

— Там Сёмка, так.

Земляника была мелкая, было её немного, но задержаться около неё стоило.

— …Поздоровались, он ушёл, а я осталась умываться. А пока умывалась, вдруг вспомнила, как мы с Ольгой Дмитриевной делали пробежку утром и застали его около умывальника же, а он там, голый по пояс, обливался ледяной водой. Бр-р-р-р. И главное — я точно знаю, что этого не было никогда, а Ольга Дмитриевна бегает только в исключительных случаях. Но я же помню. И какой спортивный костюм был на Ольге Дмитриевне, и то, что я поддразнивала Семёна там, у умывальников.

Созревшая земляника на полянке закончилась, можно было двигаться дальше. Девушки дошли до дыры в заборе, и Ульяна спросила, показывая на тропинку, что шла уже с той стороны:

— Пойдём?

— Пойдём. Ни разу ещё не бывала за забором, всё некогда. Только на остановке. И есть ещё озеро, я туда купаться хожу.

— Ага, я знаю это озеро. Если хочешь, можно и туда завернуть. Но ты про воспоминания и про Сёмку рассказывала.

Ульяна-большая подвинула висящую на одном гвозде доску, и девушки пролезли через дыру за территорию лагеря.

— Да там не только про Семёна воспоминания. Бывают и просто про меня, про лагерные дела. Обычные воспоминания о том, что я могла делать, но точно знаю, что не делала. А бывает, что вспоминаю что-то как давно прошедшее, а на следующий день это что-то происходит. Вот вроде голубцов сегодня на обед.

Стоял обычный жаркий день бесконечного лета. Ветер в лесу не чувствовался, а вот духота давила. Поэтому девушки после дыры в заборе не сговариваясь свернули в сторону озера.

Разговаривали не только и не столько о Славином деле, разговаривали и просто о жизни. Славя рассказывала о себе, Ульяна — о себе.

— Славя, а ты купальник взяла? — смахнув с верхней губы каплю пота, спросила Ульяна.

— А зачем? Здесь всё равно никто не ходит.

Славя, постепенно привыкшая и к Ульяне, и к теме разговора, улыбнулась, даже и чуть лукаво.

Местность уже ощутимо понижалась, и стало видно в просветы между деревьями кольцо камыша, окружающее озеро.

«Ну да, кроме Сёмки, здесь никто не ходил, — подумала Ульяна, — но надо же что-то ответить про воспоминания. Славя же ждёт».

А Славя не ждала ответа пока. Славя опять вернулась к разговору, к главной его теме. Перед этим она долго молчала, посматривая на Ульяну, по дороге достала припрятанный свёрток, оказавшийся покрывалом и полотенцем.

— Извини, я сюда одна хожу, поэтому полотенце только одно, но я могу и покрывалом вытереться.

Потом, наконец решившись, тихо-тихо, едва на грани шёпота сказала:

— А самое страшное воспоминание — как меня убивают. Не Семён, но кто-то очень на него похожий. Вот я и хочу тебя спросить, Ульяна. Ты меня раньше не знала и действительно уйдёшь завтра. Может быть, сможешь сказать как есть. Я понимаю, что я сошла с ума, но скажи: я похожа на нормальную?

К счастью, темп разговора не требовал быстрого ответа. Как перед этим, когда Славя, собираясь с силами, болтала о пустяках. Так и сейчас, когда девушки успели искупаться, вытереться, обсохнуть сами и высушить покрывало, прежде чем Ульяна собралась с мыслями. Семён когда-то делился с ней своим опытом общения с ещё не проснувшимися пионерами, которые вот-вот проснутся. Но всё вылетело из головы. Осталась только фраза: «Я тогда подумал, что вот я тебе вечером совру, а твой разум возьмёт и проснётся утром. И что мне? На сто восемьдесят градусов разворачиваться? Так я слишком ленивый для этого. Лучше было правду сказать и наплевать на то, что ты в неё не поверишь».

— Славя, тебе, наверное, повезло, — осторожно начала Ульяна.

Славя, сворачивающая покрывало, замерла, повернулась и непонимающе посмотрела на Ульяну. И тут Ульяна поняла, о чём нужно говорить.

— …Мне сейчас всё равно, поверишь ты или нет, — я действительно уйду завтра. Но ты не похожа на нормальную, ты и есть нормальная! А твои «лишние» воспоминания — это называется «чужая память». Не твоя, а чужая — твоих двойников. Просто кто-то может ей пользоваться, а кто-то — нет. Я, например, — нет, а Сёмка может. И ты, получается, можешь. Только ты ещё учишься ей пользоваться. Но повезло тебе не поэтому. — Ульяна перевела дыхание и продолжила: — В моём лагере нет твоего двойника, там живёт другая девочка. Похожая на тебя, но другая, — Ульяна поморщилась, вспомнив о Саше. — Так что ты единственная Славя, которую я знаю. Но то, что я вижу… В общем, я уверена, что никто из твоих двойников никогда и никому не причинил зла, и таких воспоминаний у тебя не будет. — И уже грустно продолжила: — А у моего Сёмки они есть.

Обратно шли молча, свернув на знакомую Славе тропинку, выводящую к остановке. Ульяна, чем-то расстроенная, молчала. Славя же не знала, как отнестись к словам гостьи. С одной стороны, Ульяне не было нужды её обманывать, а с другой — всё это звучало как продолжение вчерашних фантазий ребятишек из младшего отряда.

Переждав на опушке леса гуляющий по остановке пыльный смерчик, девушки перепрыгнули через придорожную канаву и подошли к лагерным воротам. Приоткрыв раскалившуюся на солнце створку и пропуская вперёд Ульяну, Славя осторожно начала:

— Ульяна, если я сейчас нечаянно коснулась какой-то тайны…

Но Ульяна не захотела продолжать беседу.

— Это не ты, Славя, тайны коснулась. Это мы тебя в неё нечаянно макнули. Скоро всё сама поймёшь. Дней через восемь-девять точно. Не бойся, теперь уж тебя одну не оставим. Главное — следующей среды дождитесь.

И, извинившись перед Славей, побежала догонять Семёна, как раз вышедшего на главную аллею