Дубликат - Леонид Жилеев

но калечится уже другой пионер: или током бьёт кого любознательного, или кто с качелей летит. И всё повторяется снова. И ты принимаешь и принимаешь меры, и понимаешь, что бороться с этим — это как головы у змея рубить. Что всё это зашито в программу, которую сама для себя составила Система. И если ты, Ульяна, говоришь, что Система — это мы сами, то непонятно, для чего это Системе нужно. И тебе пионеров жалко, в том числе и поэтому, и ещё за этот замкнутый цикл жалко, в который их сама же запихнула, а теперь не знаешь, как оттуда выдернуть. И ты изображаешь из себя чудовище, чтобы не подпускать пионеров к себе, чтобы не пускать их себе в душу, а потом эта маска так прирастает, что уже не можешь остановиться. А пионер, который опаздывает на неделю и всё, что мы смогли сделать для которого, — это поселить в этом лагере у себя на глазах, тычется, как слепой котёнок, и, кажется, не собирается просыпаться. А потом он внезапно сбегает, сначала подняв на уши, а потом вогнав в столбняк весь лагерь. И жизнь в лагере буквально останавливается. Все ходят как в воду опущенные, и столовая не работает, и даже на приезд автобуса обитатели не реагируют. И ты уже подумываешь, не применить ли прибор и не сбросить ли текущий цикл у пионеров, но рука не подымается. А сбежавший пионер не появляется на следующую смену. Вместо него через несколько циклов приезжает копия с нулевой памятью, и ещё является проекция того… пионера-искусителя. А сбежавший пионер пропал, о нём никаких известий, и ты волнуешься, не встретился ли он с этим же самым пионером. Приборы не показывают изменения состояния Сети, но что приборы… А потом тревога: сброс ста восьми килограмм массы через теплообменник, и тебе опять ничего не понятно. Пока однажды не умудряется дозвониться Денисовна…

Виола замолчала, думая о чём-то своём. Все четверо поднялись на ноги и не торопясь пошли в сторону лодочной станции. Прошлёпали по мосткам, вышли на дебаркадер. Анатолий глянул на остров, зажмурился от солнечного зайчика, отразившегося от воды.

— Устали мы, Семёныч. Потому и сбегаем так легко.

— Если это легко, Толь, — Семён кивнул на замолчавшую Виолу, — то что же тогда тяжело? Лучше скажите. Как вы думаете, что будет после вашего ухода?

В разговор вмешалась Ульяна, пребывавшая после монолога Виолы в грустно-задумчивом настроении.

— Я скажу, Сём. Закроется этот ваш переход через теплообменник. Потому что он держался только на убеждении Виолы, Анатолия и, раньше ещё, бабы Глаши, что всё происходит именно так. Это за три-четыре цикла произойдёт. Но небольшая вероятность попадания сюда или ухода отсюда сохранится. Не смейся, но при помощи магических действий. Неважно, каких, главное — верить, что магия поможет. Это потому что у этой вероятности появится мнимая часть.

Четвёрка уже ушла с пристани и сейчас шла по аллее мимо Алисиного домика.

Алиса, привлечённая голосами, выглянула из дверей, увидела Анатолия. Не Толика, а именно Анатолия: подтянутого, быстрого, опасного, сканирующего окрестности цепким взглядом. Округлила глаза и спряталась обратно в домик.

— Толяныч, видишь, как ты на детей действуешь?

— Ничего, потерпит. Недолго терпеть осталось.

А Ульяна продолжала.

— …Ещё несколько сотен циклов, и у этой вероятности почти полностью исчезнет реальная часть. Что значит «как»? Сниться будем друг другу, а попасть изнутри наружу и наоборот будет практически невозможно. Практически нужно будет опять водородную бомбу взрывать и, воспользовавшись энергетическим импульсом, создавать пузырь свёрнутого пространства, а из него уже пробивать каналы сюда. Вот только попадёшь ли именно сюда? И вообще, что такое мнимая вероятность — не спрашивай, этого даже Глафира Денисовна внятно объяснить не смогла. Да, Шлюз продублируется. Примерно по тому же механизму, как продублировались лагеря. Один останется здесь, а второй схлопнется и станет для нас недоступен. И всё это случится за те же несколько сот циклов. Он ведь построен в таком пузыре. Как это будет выглядеть снаружи — я не знаю. Мне это сейчас неинтересно, а я и так безвылазно два дня просидела над бумагами…

На перекрёстке четвёрка упёрлась в обоих кибернетиков. Шурик и Электроник как раз опустили на землю конструкцию из направленного вертикально вверх бытового вентилятора и четырёх лампочек, смонтированных на деревянной раме.

— Пионеры, а у вашего аппарата, кроме пропеллера, есть другие… насадки? — Виола вспомнила о своём имидже.

— Ой, что вы, Виола, — подскочила Мику с рулоном декоративной бумаги в руках, — это же декорация костра! Вот, смотрите, сюда крепятся полоски бумаги, их раздувает вентилятором, а снизу подсвечивает лампочками, получается как будто костёр. Это ребята придумали, правда, красиво? Ну, пойдёмте, мальчики, а то до ужина поставить не успеем.

Анатолий проводил взглядом процессию.

— Надо будет сходить на спектакль. Очень интересно, что там она придумала. Ну, Ульяна, что там дальше?

— Дальше? Лагеря, или узлы — называйте как хотите — разойдутся друг от друга, но переходы между ними останутся доступными. Периметры искривлённого пространства вокруг лагерей начнут расползаться, а потом, с точки зрения математики мгновенно, кривизна поменяет знак. И окажется, что лагерь стоит не внутри пузыря, а на поверхности шара. Как на планете. На каждый лагерь, на шестьдесят пионеров и персонал, — целая планета, и ещё куча планет незаселённых. Небольшие, конечно, пятьдесят семь километров диаметром. Правда, это и не планеты вовсе, а, как бы объяснить, тени от Земли на четырёхмерных плоскостях. Система сохранится, но изменится очень сильно. Большие сессии между циклами у Системы уйдут, останутся только малые — во время сна.

«Только одно это уже хорошо, — подумал Семён, — насмотрелся я на эту большую сессию. Хватило на всю жизнь».

А Ульяна продолжала:

— Что будет с людьми — я не знаю…

— Я знаю, — подключилась Виола. — Я всё-таки не зря здесь торчала. Только я коротко. Всё будет почти так, как сейчас. Живёшь в октябрятах, освободилось место в среднем отряде — добро пожаловать. Живёшь в среднем отряде — переходишь в старший. Числишься в старшем, если готов, — будь добр осознать себя. Если, осознав себя, хоть что-то изменил в себе самом, то выпадаешь из этой сансары. Ну а закончится всё… так, как и должно в таком случае закончиться. Люди — они умирают. Вот в этом «почти» и заключается, — Виола невесело усмехнулась. — Как почувствовал, что стареешь, значит, и выпал. Я, как видите, не старею. — Виола посмотрела на непонимающие лица Семёна с Ульяной и сочла нужным расшифровать ребус: — Помните анекдот про девочку, которая смотрит на себя в зеркало и