Дубликат - Леонид Жилеев

— Леночка, ты чему улыбаешься?

— Саш, я думаю, всё будет хорошо.

— Правда? Ты так думаешь? Я тебе верю!

Вот и Саша заулыбалась. Какая она ещё наивная всё-таки.

А я чему улыбалась? Просто на Сашу посмотрела, какая она славная, ладная и собранная. Два человека в лагере, которые мне по-настоящему дороги — это Семён-физрук и Саша. Семён — потому что меня слушал, понимал и поддерживал, когда мне трудно было, а Саша… Сашу я, можно сказать, вырастила, и она мне как младшая сестра. Жаль, что они не вместе, надо было мне раньше и активнее начинать Семёна к ней подталкивать. А сейчас Ульяна его не выпустит, да и Семён Ульяну любит. Ладно, действительно пора вставать, умываться и на линейку. А то Ольга Дмитриевна и впрямь начнёт ругаться.

— Я готова. Пойдём?

— Пойдём, Леночка.

Саша открывает дверь, и я выхожу следом за ней на крыльцо. Нам надо успеть умыться и освежить Сашину спортивную форму, для чего я несу пачку стирального порошка, а Саша — тазик.

Пятница, 08–05. Алиса Двачевская. Площадь

Злая я. Я уже третье утро злая — из-за того, что приходится участвовать в клоунаде. Надо было пресекать это в самом начале, а теперь вот не хватает решимости почему-то. Поворачиваю голову: Ольга не торопясь идёт в нашу сторону. Специально, чтобы я заметила и отреагировала. Я заметила и отреагировала:

— Лагерь, на линейку… становись! Равняйсь! Смирно! Равнение направо! — и теперь нужно подойти к вожатой, вскинув руку в салюте. — Товарищ вожатая! Пионерский лагерь «Совёнок» на утреннюю линейку построен! Помощник вожатой Алиса Двачевская!

Вожатая становится напротив середины строя.

— Здравствуйте, пионеры!

— Здрав… — пионеры пытаются дружно ответить.

— Вольно.

— Вольно! — я дублирую команду.

И все расслабляются. Вожатая начинает что-то говорить, а я стою у неё за левым плечом, на месте Сеньки, и рассматриваю строй.

Обычай этот — проводить линейку так, как будто здесь не пионерский лагерь, а Суворовское училище — принёс в «Совёнок» Семён-второй после того, как Ленка перестала прятать его в лесу и он освоился тут за несколько циклов. Просто подошёл однажды к вожатой и со своей обычной виноватой улыбкой попросил разрешения провести линейку. И провёл — вот так, как сейчас. Вожатая была в полном восторге, и эта практика продолжилась до конца цикла. И до конца следующего цикла. И до конца следующего, и следующего… А Сенька потом выловил своего двойника и о чём-то долго с ним беседовал. Так и не сказал, что узнал. Только покачал головой и буркнул: «Вот кого нужно было на моё место».

А Ольга продолжает свою ежеутреннюю «молитву»:

— …А ещё напоминаю, что завтра в честь открытия купального сезона состоятся соревнования по плаванию. Участие обязательно для всех. Кто не умеет плавать, должны хотя бы окунуться. Кружок кибернетики, вы меня услышали?

— Да, Ольга Дмитриевна.

— Вот и хорошо. Лагерь! Равняйсь! Смирно! Тихонова, в столовой сядешь со мной, и ты, Алиса, тоже. Лагерь! Напра-во! На завтрак, шаго-ом марш!

Чёрт бы побрал этот ежеутренний военно-строевой заскок у вожатой и Второго с его дурацкой инициативой! Вот появится он послезавтра — я всё ему выскажу. Наплевать, что он ничего не помнит.

И вообще, что-то ты не то делаешь, Алиса. И Сенька с Рыжей куда-то пропали. Ни поговорить, ни поспорить, ни посоветоваться не с кем. И душа из-за них не на месте.

Пятница, 09–07. Елена Тихонова. Столовая

Интересно, что Ольге Дмитриевне от нас надо?

Подошла и села напротив Алиса, всё ещё кипящая после линейки. Исподлобья посмотрела на меня, но нашла в себе силы улыбнуться.

— Доброе утро, Лена.

Сейчас, когда мы обе давно проснулись и сумели рассмотреть друг друга, наши отношения можно назвать даже и приятельскими. Мы уже давно не игнорируем одна другую, и на взаимную поддержку можем уверенно рассчитывать. Но всё равно обе понимаем, что главное, что нас связывает, — наша дружба с Семёном. Вот и сейчас я спросила всё о том же.

— Доброе. О Семёне ничего не слышно?

Алиса поморщилась, подняла на меня взгляд от тарелки (а я быстро опустила свой) и отрицательно покачала головой.

— Нет, ты же знаешь. Как в воду канули.

И тут у меня вырвалось:

— Я беспокоюсь, Алиса. За Семёна… и за Ульяну, — я не хотела говорить про Ульяну, вырвалось. Но да. За неё я тоже беспокоюсь.

Я всё ещё гляжу в тарелку, но ясно представляю себе злобную гримасу Алисы. Подняла глаза. Да, так и есть.

— Беспокоится она! А вокруг неё исключительно деревяшки бесчувственные! — но Алиса тут же берёт себя в руки и смотрит на меня уже изучающе. Потом усмехается: — Ленка. Твои предложения?

От такого вопроса я потерялась. Я так и не научилась проявлять инициативу, я хотела, чтобы Алиса сама сформулировала. Почувствовала, как краснею, и отвела взгляд.

— Я, я не знаю. Может быть, действительно сходить поискать их? — это всё Саша со своей «спасательной экспедицией». — Я умею ориентироваться в лесу и находить следы.

Алиса продолжает меня разглядывать. Мне настолько неуютно под её взглядом, что я готова или убежать, или устроить скандал.

— Одна пойдёшь? Или… разрешишь составить тебе компанию?

Что-то изменилось в Алисином голосе, какая-то интонация. Я опять поднимаю взгляд на Алису и вижу просьбу в её глазах. В конце концов, Семён и её друг тоже, не говоря уже об Ульяне.

— Пойдём вместе. Если хочешь, — тихо говорю я.

— Хорошо. Спасибо, — Алиса кивает. — Сейчас я после завтрака дела помощнические доделаю, и через час можно выходить. Я примерно знаю, куда они собирались, но если там ничего не найдём, значит, останется только ждать.

Да, я понимаю. Только ждать. Но ждать я привыкла. Одного Семёна уже бог весть сколько циклов жду, когда он проснётся, так что можно и другого подождать. Вдруг появится в следующем цикле.

— Ты не знаешь, что Ольга Дмитриевна от нас хотела? — меняю тему.

— Ольга-то? Да она уже и сама забыла. Так, внезапный импульс в голову ударил и уже прошёл.

Ищу глазами вожатую. Да, вон она. Сидит за одним столом с кибернетиками и благосклонно кивает, слушая о перспективах отечественной науки. Шурик разволновался, снял очки и, близоруко щурясь, то тычет ими в Ольгу Дмитриевну, то обводит ими столовую, а то показывает куда-то за горизонт. До меня доносятся обрывки предложений: «Наука!», «Юный техник!», «Это только начало!». В журнале «Юный техник» про живых роботов ничего не писали, а другие журналы Шурик не читает, я видела его