Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

заново привыкал к этой реальности. Но затем, постепенно приняв сидячее положение, он вновь прикрыл глаза. Тёплый ветер обдувал лицо, ласково касаясь разгорячённых щёк. Едва ли не на полминуты мужчина просто позволил себе зависнуть — без слов, без размышлений, без действий.

— Ну… Лёх, как прошло? — первым нарушил тишину Степан. Он неуверенно сделал шаг вперёд, его голос прозвучал мягко, но в нём читалось беспокойство. — Выглядишь не очень.

Черногвардейцев открыл глаза, на этот раз полностью, и взглянул на стоявшего в нескольких метрах сбоку парня. Астапов слегка нахмурился, будто пытаясь прочесть по лицу друга его мысли и настроение.

— Сколько времени прошло? — бросил князь, игнорируя вопрос товарища.

— Минут двадцать, не больше, — ответил тот, слегка пожав плечами. — Мы не отходили. Следили.

Алексей задумчиво качнул головой, уставившись перед собой.

— Всего двадцать… — протянул он с лёгким удивлением. — Я видел четыре восхода и заката солнца…

На десяток секунд повисла тишина. Даже птицы, только что задорно щебетавшие в ветвях поблизости, будто притихли. Все перевели взгляды друг на друга, не зная как реагировать на такие откровения. Фокусы со временем в разных мирах были для людей Черногвардейцева уже давно не в диковинку.

Молодой князь не торопился вставать. Он вытянул руки вперёд, медленно сжал и разжал пальцы, разминая суставы, следом провёл ладонями по лицу, словно стирая остатки чужой реальности. Затем — по шее, плечам, бёдрам. Движения были нерасторопные, с оглядкой на собственные ощущения. Алексей прислушивался к телу, будто заново к нему привыкая.

Только после этой своеобразной разминки парень, наконец, убрал ноги с шезлонга и медленно поднялся. Его движения были осторожными, словно он до сих пор балансировал между двумя мирами. Слегка расправив плечи, князь встретился взглядом со своим дядей.

— Можете поздравить, — бросил Алексей, следом оглядывая и своих товарищей. — Я стал сильнее.

Святогор чуть приподнял подбородок, внимательно и цепко рассматривая фигуру племянника. В его глазах мелькнула едва заметная тень — смесь удовлетворения и тревоги. Мужчина кивнул, без лишней торжественности. Степан с Максимом также проявляли сдержанность.

— Поздравляю, — коротко сказал он, и спустя секунду добавил: — В чём это выражается?

Князь ответил не сразу. Он снова перевёл взгляд в сторону — туда, где неожиданно начала формироваться рамка портала. Линии пространства изогнулись, воздух словно дрогнул, и в рябящем мареве проступили очертания голубоватой арки.

Алексей глубоко вдохнул и, не оборачиваясь, бросил:

— Всё скоро увидите.

В его голосе не было самодовольства — лишь только усталость и странная уверенность.

— Уходим. Время не ждёт.

* * *

— Ты решил не возвращаться в усадьбу? — поравнявшись с князем, произнёс Аверин, бросив на того беглый, почти невесомый взгляд из-под прищуренных глаз.

— Там пока нечего делать, — сухо ответил Алексей, не отрывая взгляда от чёрного горизонта, за которым слабо поблёскивали огни вражеской цитадели.

Они стояли на приподнятом плато, покрытом толстым слоем снега, в который проваливались ноги как минимум по колено. С этого возвышения открывался хороший вид на крепость — мощное, громоздкое строение, подсвеченное фонарями, редкими факелами и светом из окон внутренних построек. Каменные стены, местами заросшие мхом, возвышались в темноте как молчаливое предупреждение всем наивным смельчакам, опрометчиво решившим задумать неладное.

Позади притаилась группа бойцов княжеской охраны — внимательные и настороженные, они, параллельно работе патрулирующих округу демонов, контролировали безопасность тыла объединённого отряда.

Небо висело над нами тяжёлым сводом, затянутым тонкой пеленой облаков. Ветер время от времени пробегал по склону и приносил с собой запахи ночной свежести, металла и дыма из печных труб на территории крепости.

— Девочки хотели знать, что с тобой всё в порядке, — продолжил Максим, уставившись на друга. Парень шагнул ближе, поправляя оружие на поясе.

Алексей медленно повернулся в его сторону, прищурился, будто всматриваясь в лицо товарища, и, сдержанно вздохнув, ответил:

— Девочкам уже обо всём доложили мои бесы. Так что за них можешь не переживать, — глаза князя на миг затуманились, словно в его памяти всплыли лица тех, кто остался в усадьбе. Но в следующую же секунду он вновь деловито уставился в сторону крепости, концентрируясь на задаче.

— Ну как знаешь… — тихо вздохнул Аверин и перевёл взгляд на чёрные зубцы боевых укреплений, заметных впереди. — Ладно, какой у нас план?

Молодой князь на мгновение умолк, будто обдумывая дальнейшие слова. Пальцы на рукояти меча шевельнулись, словно проверяя доступность оружия. Затем он оглядел прибывших с ним людей и тоном, не терпящим возражений, произнёс:

— Мой план прост: вы атакуете в лоб и не геройствуете. Когда начинать — вам скажет мой бес.

На лицах окружающих тут же заиграли тени недопонимания. Кто-то сдвинул брови, кто-то резко отвёл взгляд, кто-то покачал головой. Бесшумное напряжение разлилось по рядам, как волна. Бойцы все как один недовольно переглянулись.

— Ваша задача — оттянуть на себя как можно больше внимания. Большего не нужно, — добавил Алексей чуть громче, давая понять, что возражения не приветствуются.

— Ваша Светлость, — не выдержал начальник охраны, шагнув ближе, — без всякой подготовки лезть в эту крепость, да ещё и одному… это верх самонадеянности!

— Хочешь назвать меня глупцом, дядя? — медленно повернулся к нему Алексей, вскинув бровь. Его голос звучал спокойно, но в нём слышалось что-то холодное и строгое.

Святогор слегка опешил, и следом, сменив тон на подчёркнуто спокойный, произнёс:

— Я лишь хочу сказать, что нам бы не стоило так опрометчиво пренебрегать предложением Белорецкого. Также уверен, не отказались бы и Романовы поучаствовать в этой важной для многих операции. Это бы однозначно уменьшило любые возможные риски и, одновременно, повысило шансы на успех.

Слова были логичны, весомы, обоснованы, но молодой князь лишь коротко качнул головой. Его глаза вновь вернулись к темнеющей громаде крепости, в чьих стенах зализывало свои раны получившее по зубам зло. Он ощущал это почти физически, как чёрную гниль, пронизывающую камни, воздух, саму почву. Тонкая улыбка скользнула по его губам, холодная, почти печальная.

— В этом всём нет никакой нужды, друзья, — проговорил наконец Алексей. В его голосе не было ни раздражения, ни пафоса, только усталая решимость. — Вы делаете свою часть задачи, я — свою. Если не будете задавать лишних вопросов и просто сделаете, как сказано, примерно через полчаса все будем дома в полном составе.

Сказанное прозвучало непривычно буднично. Тишина, повисшая после этих слов, была многозначительной. Взгляды остались тяжёлыми, недовольство в воздухе