Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Отметив, что окружающие пусть и с несогласием на лицах, но приняли озвученные правила игры, Черногвардейцев заключил:

— Будьте наготове. Я полетел.

* * *

Ночь сгустилась над древним каменным замком, словно сама тьма поселилась в его стенах, вытеснив остатки тепла и жизни. Сквозь щели в ставнях едва пробивался свет луны, разрезая полумрак длинными холодными полосами. Тёмное помещение, утопающее в тенях, еле-еле освещалось несколькими тусклыми светильниками, создавая приглушенную и спокойную атмосферу.

Посреди комнаты, у дальней её стены, стояла широкая кровать с тяжёлым балдахином, чьи плотные бархатные шторы сегодня были полностью раздвинуты. В тусклом свете поблёскивали узоры на серебряной отделке каркаса, а под куполом, освещённым лишь одной лампой, трое лекарей склонились над лежащим мужчиной. Их руки, окружённые тонкой вуалью полупрозрачного света, работали в унисон, вливая целительную энергию в тело раненого. Тончайшие нити света пульсировали в воздухе, проникая в плоть, заставляя ткани и кости ускоренно срастаться вновь.

Алексей появился сбоку кровати бесшумно, словно тень. Полы его пальто ударились об ноги, не издав ни звука. Князь на миг замер, вглядываясь в происходящее, и ему сразу бросилось в глаза, что всё внимание целителей сосредоточено на одной-единственной цели: они работали над восстановлением руки Светлицкого, уже успев к этому моменту времени практически полностью прирастить обрубок предплечья, который убегающий демон таки успел прихватить с собой.

Сам Патриарх выглядел на удивление хорошо. Даже слишком хорошо, если вспомнить, в каком состоянии он был после минувшей схватки. Его лицо уже не носило следов побоев, не считая глаза, который по прежнему отсутствовал, хоть глазница и не выглядела так страшно, как после боя. Все же остальные пробитые и порезанные части тела были идеально восстановлены едва ли не без следов. Что же до самого Светлицкого, то он, казалось, просто спал…

Но незамеченным молодой князь смог оставаться всего лишь несколько мгновений, после чего неминуемо пересёкся взглядом с открывшим глаза мужчиной. Застывшие на месте лекари напряжённо замерли, а в следующую секунду их головы стали одновременно и синхронно крутиться против часовой стрелки. Хруст. Ещё один. Затем резкий, чудовищный щелчок — и шеи лекарей вывернулись до противоестественного для любого человека положения — так что лица оказались обращены назад. В следующую секунду их тела с глухим стуком осыпались на пол, словно тряпичные куклы, резко лишённые нитей кукловода.

— Вот мы и встретились, гнида, — не обращая внимания на три трупа, осыпавшихся на пол, бросил Черногвардейцев.

Светлицкий в эту секунду уже стоял на ногах. Его движения были быстрыми, почти стремительными, как у зверя, едва очнувшегося ото сна. В одной руке он сжимал клинок, а другой — той самой, недавно восстановленной — используя телекинез, ощупывал окружающее пространство. Демон не пытался скрыть проскользнувшие на лице эмоции.

— Признаюсь, не ожидал, что ты окажешься здесь, — хрипло проговорил Патриарх, раздражённо нахмурившись.

— Ещё бы… — с лёгким сарказмом отозвался Алексей, оглядывая помещение и скользя взглядом по изящной резной мебели и массивным портьерам, при нужде заглушавшим любой свет снаружи. — Неплохо обжился, я вижу. К слову, никак не могу представить, как же тебе удалось его убедить?

Между застывшими друг напротив друга врагами возникла немая пауза, во время которой каждый буравил своего оппонента внимательным изучающим взглядом.

— Хочешь поболтать? — одержимый усмехнулся, уголки его губ приподнялись, обнажив зубы. — Что ж… я уже отвечал на этот вопрос — Вильгельм сам был весьма не против.

На этих словах Светлицкий плавно вытянул свободную от клинка руку в сторону кровати. Кончики пальцев изогнулись, и к нему, сквозь тьму, плавно притянулся светящийся в темноте камень. Ранее он лежал на столике у изголовья, а теперь, переместившись по воздуху, оказался в руках у Патриарха.

Демон на мгновение полюбовался камнем, вращая его на ладони, словно вспоминая вкус давней победы. Затем, хохотнув, неспешно пояснил:

— Слишком велик у него был соблазн. Ну а я — хороший переговорщик.

Оглядев собеседника, князь презрительно поморщился.

— Тут ты прав. Твои способности полировать жопы своим языком и задурманивать разум невероятно высоки даже для беса, — негромко, но с явной неприязнью в голосе ответил Черногвардейцев.

Светлицкий едва заметно дёрнулся, но быстро взял себя в руки. В его взгляде проскользнула искра раздражения, которую он тут же скрыл за напускной маской безразличия. Он сделал шаг в сторону, по-прежнему сжимая артефакт в руке.

— Как бы тебе там ни думалось, мне удалось…

— А что с девчонкой? — грубо перебил говорившего князь, резко меняя тему разговора.

— Девчонкой? — Патриарх нахмурился, будто не сразу понял, о ком речь, и на его лице промелькнуло лёгкое удивление.

— С княжной.

Светлицкий хмыкнул, повёл плечами и, чуть склонив голову, будто раздумывая, зачем вообще отвечать, наконец произнёс:

— А-а… — протянул он, и следом, явно разочарованно, добавил: — Тебе не плевать?

Алексей тоже слегка наклонил голову, уставившись на собеседника настойчивым взглядом, на что тот после короткой паузы неожиданно расплылся в улыбке и ответил:

— Изначально она была для него ценным активом. Потом привязался — дитё же, — продолжил демон с хищной ухмылкой, явно не одобряя сказанное. — Люди сентиментальны… а у него, знаешь ли, только мальчики были. Даже взял с меня клятву ей не вредить. Можешь себе представить?

Патриарх говорил с презрительным оттенком в голосе, искренне издеваясь над идеей человеческой привязанности.

Молодой князь завис с задумчивым лицом, в то время как Светлицкий, не теряя момента и посильнее прижимая к себе артефакт, продолжил:

— Нам незачем воевать, Самаэль. Мы можем разделить власть. Ты только посмотри… я почти всё подготовил! — указывая клинком в сторону окна, воскликнул одержимый. Его глаза фанатично блеснули в полумраке. — Один шаг — и мы можем забрать себе этот мир. Здесь всем места хватит!

Слова лились с него, как яд, обволакивая, проникая, убеждая, соблазняя. Он говорил с жаром, с надеждой, с расчётом. Казалось, ещё чуть-чуть — и его лицо буквально вспыхнет от собственной веры в эти слова.

Но Черногвардейцев даже не моргнул. Не вздрогнул. Не качнул головой. Он стоял, словно врос в пол, и смотрел не отрываясь.

— Если ты упадёшь ниц, Велиар, и оближешь мои пятки — я подумаю над твоим предложением, — наконец ответил князь, уставившись на собеседника жёстким, безапелляционным взглядом.

Алексей сделал шаг вперёд. Глаза его горели холодным огнём. Стальной взгляд вонзился в тёмную душу одержимого.