Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Что я должен передать ему?

— Скажи, что человек, помнящий Константинополь времен Комнинов, желает приобрести карту течений у берегов Кипра. Он поймёт.

Когда Амброзий ушёл выполнять поручение, Крид остался один в тишине древней крипты. Он медленно обошёл помещение, касаясь пальцами холодных камней стен. Эта часовня была построена ещё в X веке, но даже она казалась юной по сравнению с его собственным возрастом. Сколько раз он был здесь за прошедшие столетия? Трижды? Четырежды? Время размывало воспоминания, но некоторые моменты оставались кристально ясными.

Именно здесь, в этой самой крипте, он когда-то давно встретился с доминиканским монахом Томасо ди Аквино — человеком, которого мир позже узнает как Фому Аквинского. Молодой теолог тогда поразил его глубиной мысли и чистотой веры. В ту ночь они говорили о природе бессмертия и его моральных аспектах, хотя Фома, конечно, не подозревал, что беседует с живым примером того, о чём рассуждает.

«Бессмертие тела без совершенствования души было бы проклятием, а не благословением», — сказал тогда Аквинат. И Крид, проживший к тому моменту уже почти тысячу лет, мог только молча согласиться.

Эта мысль до сих пор преследовала его. Что если его душа давно перестала развиваться? Что если вечное существование превратило его в нечто ужасное — существо, лишь внешне напоминающее человека, но внутренне ставшее чудовищем, для которого люди — лишь фигуры на шахматной доске?

Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас не время для философских терзаний. Брат Константин представляет реальную угрозу — не только плану Крида по созданию нового ордена, но и всему христианскому присутствию на Востоке. А если мамелюки действительно передали ему какой-то древний артефакт, связанный с Копьём…

Крид невольно коснулся груди, где под одеждой скрывался небольшой кожаный мешочек. В нём хранился осколок подлинного Копья Лонгина — источник его бессмертия. За столетия он узнал, что существуют и другие фрагменты священного оружия, и каждый из них обладает особыми свойствами. Если у Константина действительно оказался один из таких фрагментов, ситуация могла быть намного опаснее, чем предполагал даже Папа.

Внезапно погасла одна из свечей, и по крипте пробежал холодный сквозняк. Крид напрягся, инстинктивно положив руку на рукоять меча, скрытого в складках мантии. Его обострённые чувства уловили лёгкий шорох у входа.

— Кто здесь? — спросил он, выпрямляясь и принимая властную позу, соответствующую его кардинальскому статусу.

— Простите за вторжение, Ваше Высокопреосвященство, — из тени выступила стройная женская фигура. — Я не хотела вас напугать.

— Донна Бьянка? — Крид был искренне удивлён, узнав дочь Альвизе Барбаро. — Что вы делаете здесь в такой час? И как вы нашли это место?

— У дочери венецианского патриция есть свои способы узнавать то, что от неё пытаются скрыть, — она сделала несколько шагов вперёд, и свет оставшихся свечей выхватил из темноты её бледное лицо с решительно сжатыми губами. — Особенно когда речь идёт о тайных встречах её отца с иностранными дипломатами.

— Ваш отец уже давно покинул это место, — холодно заметил Крид. — И я не припоминаю, чтобы он упоминал о вашем участии в наших переговорах.

— Он ничего не знает о моём визите, — Бьянка остановилась в нескольких шагах от кардинала. — И я предпочла бы, чтобы так оно и оставалось.

— Почему я должен хранить секреты от своего главного союзника в Венеции? — Крид пристально изучал женщину. Она была красива, спору нет, но в её глазах светился острый ум, а в осанке чувствовалась недюжинная сила воли.

— Потому что я могу быть гораздо более полезным союзником, чем мой отец, — прямо ответила она. — У меня есть доступ туда, куда не могут попасть мужчины. Я слышу разговоры, которые не предназначены для мужских ушей. И, что немаловажно, я умею хранить тайны.

— И какую выгоду вы надеетесь получить от такого… союза? — Крид перешёл на более доверительный тон, решив хотя бы выслушать эту необычную женщину.

— Знания, — без колебаний ответила Бьянка. — И возможность вырваться из клетки, которую общество построило для женщин моего положения.

— Амбициозные цели для юной девушки.

— Я не так молода, как кажусь, Ваше Высокопреосвященство, — в её голосе появились нотки горечи. — И не так наивна, как думает мой отец.

Крид позволил себе лёгкую улыбку.

— И что же конкретно вы предлагаете мне, донна Бьянка?

— Я знаю, что завтра Большой совет будет голосовать по вашему предложению. Знаю, что три влиятельные семьи — Контарини, Морозини и Градениго — планируют выступить против. У них есть свои интересы в Генуе, которые пострадают от вашего соглашения.

— Это ценная информация, но она не является секретом. Ваш отец уже сообщил мне об этом.

— А сообщил ли он вам, что Контарини готовы изменить своё мнение, если получат эксклюзивные права на торговлю квасцами с Кипром? Или что Градениго больше всего беспокоит не сама торговля с Генуей, а возможные репрессии со стороны османского султана, если тот узнает о тайном соглашении Венеции с новым орденом?

Крид внимательно выслушал женщину, оценивая точность её сведений. Эта информация действительно была новой для него.

— Допустим, вы правы, — наконец сказал он. — Но я всё ещё не понимаю, что вы хотите получить взамен.

Бьянка сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами для решающего заявления.

— Я хочу отправиться с вами в Иерусалим.

— Что? — такого поворота Крид не ожидал. — Это невозможно. Путешествие будет опасным, а ваш отец никогда не согласится…

— Мой отец не обязан знать, — перебила его Бьянка. — Официально я могу отправиться в паломничество в Рим, а оттуда уже присоединиться к вашему кораблю. Что касается опасностей — я готова к ним. Я пять лет изучала медицину под руководством еврейского врача Леви бен Исаака. Умею обрабатывать раны, знаю свойства лекарственных растений, могу распознать симптомы многих болезней. В походе такие навыки бесценны.

Крид смотрел на неё с неподдельным удивлением. Женщина, изучающая медицину — явление редкое даже в просвещённой Венеции. А то, что она училась у еврейского врача, делало ситуацию ещё более необычной.

— Ваш отец знает об этом?

— Он считает, что я беру уроки музыки и поэзии, — Бьянка позволила себе слабую улыбку. — Старый Леви — мой секрет. Впрочем, один из многих.