Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Хныча, дружинник перевернулся на спину. Судорожными движениями он принялся стирать с лица липкие, смердящие нечистоты – рвоту и опорожнения, которыми были вымазаны трупы.

От отвращения парня обильно стошнило ему же на грудь.

Кое-как утеревшись рукавом, он, извиваясь, будто уж, сполз с кучи и, разглядев в темноте узкую лестницу наверх, медленно пошёл по ней к Бирюзовым воротам, собрав остатки сил.

Преодолев половину ступеней, молодой воин обернулся и с высоты посмотрел на лагерь, из которого бежал. Он уже не спал, залитый морем огней. В разные стороны, к соседним стоянкам, от него неслись яркие точки – всадники с факелами.

Никто не преследовал убийцу. Погони не было. Всё обернулось на редкость удачно

Что-то укололо Егора изнутри. Едва ощутимо – он даже было подумал, что это вновь проснувшаяся совесть. Но вскоре укол повторился. На этот раз боль была гораздо сильнее и дольше не проходила.

Беглец схватился за живот.

– Что за… – тяжело дыша, прошептал он.

Резь внутри усиливалась.

"Нужно продолжать подниматься", – сжав зубы, подумал парень.

Держась одной рукой за каменные перила, а другой – за живот, он продолжил путь.

Постепенно, шаг за шагом, он преодолел лестницу. Боль не утихала, наоборот – становилась всё мучительнее. От страшных колик потемнело в глазах, и молодой ратник, почти ничего не видя перед собой, двинулся через Бирюзовый пятак к воротам.

– Кто идёт? – грозно окликнул его дозорный на стене.

– Ег… – попытался представиться беглец, но голос подвёл.

– Ты кто?! Егор?

Охнув, парень рухнул на четвереньки. В темноте, сбоку от ворот, едва заметно приоткрылась маленькая дверца. Из неё бесшумно появились несколько вооружённых людей.

– Нас предупреждали о тебе, – заговорил было один из них, но, увидев состояние беглеца, тут же спросил: – Ты чего? Ранен? Воняет от тебя, конечно…

Окончательно потеряв силы, Егор упал на бок. В горле у него что-то булькнуло. Громкая отрыжка вырвалась из его рта.

– Передайте… кн… князю, что… что Владимир убит, – извиваясь от мучительной рези, процедил он сквозь плотно сжатые зубы. – Я… я всё сделал… Пусть не трогает сёстёр…

Договорив, он громко икнул. А затем его обильно вырвало кровью прямо под ноги опешившей страже.

Глава 12. Час волка

Над Радоградом сгустилась ночь. Ветер, как неупокоенный призрак, скользил по посаду, завывая в узких переулках и нашёптывая на древнем, как сам мир, языке что-то таинственное редким прохожим. Тяжёлые облака, похожие на чудовищ, вопреки воле Владыки, вырвавшихся из Нави, плыли по небу, поглощая звёзды. Луна, бледная и холодная, лишь изредка выглядывала из-за их завесы, чтобы осветить своим мертвенным светом город, погружённый в дремоту.

Тимофею Игоревичу не спалось.

Лежа на кровати, он натянул одеяло до самого подбородка, с волнением размышляя о событиях минувших дней. Его мысли, словно назойливые мухи, снова и снова возвращались к произошедшему с ним: встрече с Роговолдом, убийству Ирины и ссоре с её отцом. Не в силах отвлечься, он всё глубже погружался в этот круговорот воспоминаний, ощущая, как они неприятной тяжестью наваливаются на сердце.

«Зря, конечно, я разошёлся! Дал волю гневу. Остапка теперь в Думе не за меня будет. Это уж точно! Эх, нужно было не пускать Иринку на улицу – дома отлупить! Схоронили бы в погребе – да и дело с концом. Туманский бы ни в жизнь не прознал! Или прознал бы уже потом, когда Владимир в город войдёт. Тогда уже можно, мне с того ничего не будет. Я сделаюсь близким советником, а все они останутся предателями, присягнувшими Роговолду, разорителю рода».

Со вздохом Тимофей перевернулся со спины на бок. Крепкое дубовое ложе жалобно скрипнуло под его весом.

«Вот ведь сука! И надо же было ей на улицу-то ползти! Не могла в комнате полежать. Вечно она всё наперекор мне делала!»

Прикрыв веки, посадник ворочался в постели, пытаясь прогнать тревожные мысли. Но, пролежав с зажмуренными глазами несколько минут, он снова открыл глаза. Сон по-прежнему не шёл.

Мужчина заметно нервничал. Он не мог не замечать, как дни становятся всё теплее, и вероятность того, что Владимир возьмёт столицу, таяла столь же неумолимо, как лёд на Радони. Тучи над Первым наместником сгущались, становясь всё мрачнее – как и его настроение.

От Остапа Туманского он узнал, что Роговолд планирует отдать его боярам, как только угроза падения города минует. Князю нужно было укрепить свою власть в Радограде, заручившись поддержкой могущественных родов, которые Тимофей ранее усёк, чтобы распахнуть перед северянином ворота. Роговолд нуждался в их деньгах, кораблях и голосах в Думе.

Глава столицы понимал его расчёт: он сыграл свою роль и больше не был нужен государю. Если жестокая расправа над ним укрепит верность вельмож, то это станет идеальным подарком, которого жаждут подданные.

Всё верно. На месте Роговолда он, посадник, поступил бы так же. Единственное, чего Тимофей не мог взять в толк – как он не предвидел такого исхода?

«И на старуху бывает проруха».

Мужчина резко поднялся и сел на кровати. Крепкие, волосатые ноги коснулись остывшего пола, и он почувствовал, как холод пробежал по телу, заставляя поджать пальцы на ступнях.

Народ его любит – и это единственное, что спасает посадника от немедленной казни. Князь уже сейчас мог бы обвинить его во всех бедах и избавиться, но это только усилит недовольство горожан. Роговолд понимает, что люди и так едва терпят его, и убийство заступника простых радоградцев может стать искрой, которая разожжёт пожар бунта. А с изрядно поредевшей дружиной потушить его будет непросто.

«Всё-таки, выгодно я обменял прогорклую муку на народную любовь! Умело подсуетился!» – подумал он про себя.

Но расслабляться не стоило. Даже если сейчас ничего не угрожает, это не значит, что он в безопасности. Всё тут же изменится, как только осаду снимут. Измученные горожане получат воду и еду, а главное – ощущение победы над врагом. Это поможет им забыть о лишениях и тяготах. Судьба посадника вряд ли вызовет сочувствие. Роговолд сможет обстряпать дело так, что никто и не заметит пропажи “батюшки Тимофея Игоревича”.

«Да уж, загнал я себя в яму. Одна надежда – на то, что Владимир возьмёт Радоград, и я смогу переметнуться к нему!» – хмуро размышлял мужчина, глядя, как бледный лунный свет ложится на гладкие доски пола покоев.

Договорённость каменецкого князя с Тимофеем возникла давно. Ещё во время последнего визита Роговолда в столицу, случившегося по случаю рождения княжича Ярополка. Тогда Первый наместник, ставший свидетелем