Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Он отвёл мои руки от лица и мягко взял их в свои холодные ладони. Сайлас изо всех сил пытался меня утешить, и каким-то странным образом это работало.

— В кого... в кого я превращусь? — спросила я.

— Я не знаю. Никто из нас не знает пути, который Вечные избрали для вас.

Мифы и чудовища. Демоны и древние боги. Тот факт, что все здесь ели людей — а если жертвы не умирали, когда их пожирали? О господи. О господи, это было совсем не хорошо.

— Вы все — пища для этих созданий? Это то, кем мы должны стать?

— Этот вопрос вас огорчит, — предупредил Сайлас, пытаясь снова оттащить меня от края пропасти ужаса. — Это сложно. Подождите и посмотрите, кем вы станете, прежде чем судить о том, что вы можете почувствовать.

— Насколько это может быть сложно, чёртов зануда? — раздался мужской голос позади меня. — Они охотятся, едят, мы умираем, мы возвращаемся. Мы охотимся на них, едим, они умирают, они возвращаются. И так далее. Всё просто.

Я обернулась на звук голоса слишком резко и чуть не свалилась с табурета. Он качнулся на двух ножках, прежде чем я успела схватиться за край столешницы и удержать равновесие.

Мужчина, стоявший там, имел тёмные волосы, зачёсанные назад и тщательно уложенные гелем. На нём была красная футболка под чёрной кожаной курткой с громкими серебряными молниями. Футболка была заправлена в джинсы. Если уж на то пошло, этот парень выглядел так, словно только что сошёл со сцены какой-нибудь постановки в стиле «Стиляг».

— Привет, красотка, — сказал он мне. Мужчина ухмыльнулся — кривовато и не слишком дружелюбно. Прямо посередине его левой щеки красовалась красная чернильная метка. Она выглядела точно так же, как и все остальные письмена, которыми было испещрено это место.

— Элвин, — произнёс Сайлас с тяжёлым вздохом, — оставь её в покое.

— Я здесь не за ней, Жрец, — сказал Элвин и подошёл к столешнице рядом со мной, тяжело опёршись на неё обеими руками. Он был явно не впечатлён Сайласом, да и вообще всем вокруг, похоже. Он придвинулся ближе ко мне и подмигнул, затем демонстративно скользнул взглядом с моего лица вниз, по вырезу, а потом снова вернулся к глазам. — Хотя, может, я передумаю.

Я положила руку ему на плечо и оттолкнула в другую сторону.

— Отвали, придурок.

Элвин разразился громким смехом и послушно отодвинулся, не споря.

— Боевая. Может, ты окажешься в нашем доме.

— Доме? — спросила я.

Самир упоминал Дом Слов в моём сне, но я всё ещё понятия не имела, что это означало.

Элвин проигнорировал меня.

— В общем, Жрец, Каел прислал меня сказать тебе, чтобы ты уже начинал.

Сайлас поднялся из-за столешницы.

— Собрались ещё не все. Когда он в последний раз руководил Обрядами, он же сам критиковал наши методы за то, сколько церемоний ему приходилось посещать.

— Я не задаю вопросы. — Элвин пожал плечами и потянулся через стол, чтобы схватить горсть не-винограда, и начал закидывать ягоды в рот, не стесняясь говорить с набитым ртом. — Он сказал: «Передай ему, чтобы начинал немедленно», и вот я здесь, передаю тебе, чтобы ты начинал немедленно.

Сайлас тяжело вздохнул, явно раздражённый, но старающийся принять всё как есть. Он поправил полы своего длинного белого плаща.

— Хорошо. Тогда, Элвин, раз уж теперь мне нужно сделать очень многое в кратчайшие сроки, прошу тебя вернуть молодую леди в покои к остальным.

— С удовольствием, — сказал Элвин с очередной ухмылкой в мою сторону.

Голос Сайласа стал тихим и суровым.

— Напоминаю тебе, к ним нельзя прикасаться до Падения. Осквернение собранных до того, как их ввергнут...

— Карается истинной смертью, — закончил за него Элвин. — Я понял. Я понял. Испортил мне всё веселье. Пошли, красотка.

На этом меня вывели. Не было смысла ни убегать, ни жаловаться, поэтому я просто шла рядом с Элвином по коридору обратно тем же путём, каким раньше пришла сюда со Жрецом.

— Он сказал, что вы не можете умереть. Так какой смысл в наказании смертью? — наконец спросила я, нарушая молчание.

Элвин замедлил шаг, чтобы идти рядом со мной, и усмехнулся. Он был куда более выразительным, чем Сайлас. Всё в Элвине кричало, что он родом из семидесятых, так что мне даже не нужно было спрашивать, откуда и когда он родом. Он засунул руки в карманы кожаной куртки. Он слишком сильно напоминал мне кого-то из «Стиляг».

— О, мы можем умереть по-настоящему. Никто здесь никогда не рождается, так что если тебе удаётся кого-то действительно убить, это огромное преступление.

Я молчала мгновение, наблюдая за ним и размышляя. Никто никогда здесь не рождался, и настоящая смерть была делом сложным. Ещё одна вещь меня беспокоила. Ещё одна вещь, которую я не понимала.

— Что это за лицевые татуировки и маски?

— Классовая система, — ответил Элвин прямо.

Сайлас был весь из этих цветистых философских рассуждений. Элвин не страдал подобной сложностью.

— У всех есть эти метки. — Он оттянул ворот футболки от шеи, чтобы я могла увидеть символы и узоры, нанесённые на его кожу красными чернилами.

— Ладно, мне нужно больше информации. Для чего нужна метка? — спросила я, закатывая глаза.

— Метки — это сила. Чем больше меток, тем сильнее человек. Вот это, — он ткнул пальцем в своё лицо, — называется душевной меткой. Она есть у всех. Хотя бы одна. Не имеет значения. Если ты особенно крут, то закрываешь её маской.

— Чем больше у тебя душевных меток, — я замялась над словами, не веря в то, что говорю. Это звучало так глупо в моей голове, а произнесённое вслух становилось ещё хуже, — тем больше маска, чтобы их закрыть?

— Неплохо, красотка! — сказал Элвин с улыбкой. — А говорят, что красивые — тупые.

— Заткнись.

— Не-а. Не думаю, — ответил Элвин с той же нахальной улыбкой. — Так что, если видишь кого-то в маске, значит, это кто-то важный. Таких, как мы, без масок, называют слугами.

— Но зачем закрывать душевные метки? — спросила я.

Элвин на мгновение задумался, пытаясь придумать, как это объяснить.

— По паре причин. Во-первых, именно так нас можно по-настоящему убить. Сотри их — и мы снова станем такими же, как люди. Во-вторых... —