Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— Твоя кровь! — ответил я и усмехнулся в ответ.

Князь медленно кивнул, принимая мою браваду с видом снисходительного превосходства.

— Ты блистательно выполнил свою часть нашего договора, — сказал он, наливая себе морс из хрустального графина. — А я готов выполнить свою…

— Ты хочешь сразиться со мной на арене? — спросил я.

— Нет, это будет не бой, а расправа, — Псковский пожал плечами. — Но сразиться тебе все же придется, правда, не со мной…

Он сделал паузу, отпивая морс маленькими глотками. Его лицо в полумраке кабинета казалось высеченным из камня — жесткие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Мое лицо. Наше фамильное сходство было проклятием, от которого я не мог избавиться при всем желании.

— Я разговаривал с Императором, — продолжил он. — Он настоял на официальной церемонии принятия тебя в Род Псковских. Чтобы исключить любые сплетни и недомолвки. А пред волей апостольного князя Новгородского все мы — безруни!

Псковский усмехнулся и подмигнул — заговорщически, словно мы были союзниками, а не смертельными врагами. Самодержец всея Руси лично занимался судьбой какого-то бастарда. А причиной тому был наш брак с Веславой. Брак, который должен был объединить два сильнейших княжества и создать неодолимый альянс.

— Показательные выступления пройдут послезавтра, — сказал князь, подводя итог, — а торжественная церемония состоится завтра вечером. Будь готов, сын!

Последнее слово резануло слух, как всегда. Сын. Это слово в его устах звучало как насмешка, как издевательство над самим понятием отцовства. Он не был мне отцом — никогда им не был и никогда не станет. Мой настоящий отец погиб, защищая семью от человека, сидящего напротив. Но я не стал возражать и злословить. Рано или поздно мой клинок выскажет все, что я не мог сказать сейчас.

— Ты приехал, чтобы лично сообщить мне о церемонии? — спросил я, меняя тему.

Это тоже было странно. Для такого сообщения хватило бы Козельского или любого другого посыльного. Апостольный князь не разменивается на подобные мелочи. Его время слишком ценно, чтобы тратить его на курьерские функции.

— Приехал, чтобы тебя увидеть, — чуть помедлив, ответил князь.

Повисла пауза. Князь смотрел на меня — внимательно и изучающе, словно пытался запомнить каждую черту моего лица.

Я первым нарушил молчание.

— Наставник Гдовский просил передать, что вернул Долг Крови…

— Это очевидно — ты же вернулся живой… — обронил князь.

В его голосе не было ни благодарности, ни особого интереса. Долг выплачен — тема закрыта. Так князья Псковские вели свои дела — холодно, расчетливо, без лишних эмоций.

Я не стал доказывать, что выжил не только благодаря помощи наставника, хотя мне очень этого хотелось. Хотелось бросить ему в лицо, что я прошел через ад собственными силами, что победил вопреки всему, что выжил там, где должен был умереть.

— Что произошло на Играх между тобой, моей матерью и моим отцом? — спросил я вместо этого.

Лицо князя окаменело. Улыбка исчезла, сменившись жесткой, непроницаемой маской. Синие глаза стали холодными — двумя осколками льда, в которых не было жизни.

— Все, что случилось на Играх, остается на Играх, — холодно ответил Псковский.

Затем он выпил рюмку водки одним резким движением, поморщился и поднялся на ноги. Аудиенция была окончена. Князь не собирался отвечать на мой вопрос — ни сейчас, ни когда-либо еще. Тайны прошлого останутся тайнами, защищенные клятвой, которую давали все участники Игр Ариев.

— Машина за тобой прибудет завтра в шесть вечера, — сказал он, направляясь к выходу. — Сегодня приедет портной, чтобы подогнать парадный мундир — ты довольно сильно раздался в плечах.

Он остановился у двери и обернулся.

— Веди себя завтра прилично, как подобает истинному апостольному князю, ладно? — негромко произнес он.

Это прозвучало почти как просьба. Почти — но не совсем. В его голосе все еще слышались командные нотки, привычка повелевать, а не просить. Но что-то в интонации изменилось. Что-то, чему я не мог подобрать определения.

— С кем придется сразиться вместо тебя? — спросил я.

Князь чуть наклонил голову, и на его губах появилась саркастическая улыбка.

— Ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос — ведь соперника ты уже выбрал, не так ли?

Я похолодел. Внутри все оборвалось, словно пол провалился под ногами. Князь Псковский знал о содержании нашего договора с Веславой больше, чем я ожидал. Гораздо больше.

Он знал о моем выборе противника для ритуального поединка. Если Псковский знал о выборе противника, значит, знал и о причинах этого выбора. Знал, что я потребовал жизнь именно этого человека. Знал, что церемония для меня — не просто ритуал, а первый шаг к мести.

Князь Псковский пристально смотрел на меня, смотрел так, будто знал, что я чувствую в этот момент. Словно сам чувствовал то же самое. Словно между нами установилась крепкая связь. Связь хищников, которые признают друг друга равными.

— До встречи, сын! — сказал князь Псковский и вышел из комнаты, не пожав мне руки.

Глава 14

Ритуальная казнь

Тронный зал Псковского Кремля был заполнен до отказа. Ауры множества ариев создавали давящий фон, от которого хотелось спрятаться даже мне — девятируннику, прошедшему через ад Императорских Игр. Невидимые волны чужой Силы накатывали со всех сторон, это было похоже на сотни тонких игл, вонзившихся в каждый участок тела — не больно, но невыносимо раздражающе.

О том, как плохо низшим рунным, даже думать не хотелось — они стояли бледные, дрожащие, с мелко трясущимися руками, но терпели неудобства, как и подобает истинным аристократам. Уж такова была их доля — находиться рядом с теми, кто превосходил их силой в десятки, а то и в сотни раз. Безруни, обслуживавшие церемонию, жались к стенам, стараясь держаться как можно дальше от скопления высокородных гостей. Их лица были перекошены от напряжения, а движения — заторможенными и неуверенными. Слуги выглядели так, словно находились на грани обморока, и некоторые из них, вероятно, действительно были близки к этому.

Я стоял у восточной стены, чуть в стороне от основного скопления гостей, и разглядывал интерьер, стараясь отвлечься от мрачных мыслей. Золото и лепнина покрывали стены от пола до потолка — вычурные орнаменты, переплетающиеся лозы, грозди винограда и стилизованные изображения сражающихся с Тварями ариев.

Хрустальные люстры висели на невообразимой высоте — они казались россыпями застывших звезд, рассыпанных по темному своду потолка. Пол