Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

Похоже, про грамотность половец не лгал. Казак действительно читал написанный текст, внимательно пробегая строчки взглядом. По всему выходило, что тысячник и вправду понимал всю пользу образования. Свернув документ, Елисей вернул его воину, тихо вздохнув:

– Я не могу вот так сразу решить. Мне нужно сначала съездить в свой стан и узнать всё там.

– Мы и так долго искали тебя, – упрямо мотнул воин головой. – Ты должен моему хозяину. Помоги ему, – упрямо повторил он.

– Она обязательно должна быть рядом с тобой? – уточнил Беломир.

– Нет, – мотнул казак чубом.

– Тогда пусть эти тут ждут, а мы в станицу поедем. Сейчас по домам пройдём, где вдовы живут, да узнаем, которая готова девку на постой взять, – предложил парень.

– Поехали, – чуть подумав, согласился казак.

Друзья быстро подтянули коням подпруги и вскочили в сёдла.

– Тут нас ждите, – скомандовал Елисей, толкая каблуками своего скакуна.

Спустя десять минут они стучали в ворота первой вдовы. Внимательно их выслушав, женщина подумала и с явным сожалением качнула головой. Как оказалось, у неё и без того места не хватало. Четверо детей. Они обошли почти всю станицу, когда навстречу им попалась Любава. Увидев женщину, Григорий тут же выступил с предложением, моментально порушив тем все планы Беломиру.

Окинув любовника задумчивым взглядом, молодая женщина едва заметно усмехнулась и, пожав плечами, произнесла:

– Коль в цене сойдёмся, можно и взять. Да только сразу скажу, себя она сама обихаживать станет. Не до неё мне. Сготовить, это я с радостью, всё одно на девок готовлю, а чего другое – то уж сама.

– Передам, – быстро кивнул Елисей, запрыгивая в седло, не касаясь стремени.

* * *

– Ну, и зачем ты её взяла? – отдышавшись, тихо спросил Беломир, обнимая любовницу.

– Любой вдове деньга не лишняя, – лукаво усмехнулась Любава. – А ежели правду сказать, замуж меня зовут, – вздохнула она, заметно напрягшись.

– Это кто ж? – спросил парень, и женщина невольно вздрогнула от его тона.

– Не серчай, любый, – прижавшись к нему, заворковала женщина. – Всё одно ведь тебе на мне не жениться. Характерники не дозволят. И то сказать, я ведь в стане пришлая. Знаю я, что ты старой крови, и потому не быть нам вместе. Не ярись, молю.

– Уймись, – сделав глубокий вздох, ответил парень, унимая накатившую злость. – Сказывай, кто звал.

– Родомысл. Он второй год вдовый, и двое детишек, моим погодки.

– Знаю его, – быстро перебрав в памяти всех знакомых казаков, кивнул Беломир. – Добрый вой. Когда свадьба?

– Да какая уж нам свадьба, – отмахнулась Любава, успокаиваясь. – На капище сходим, роду поклонимся и ладно.

– Когда? – жёстко повторил парень свой вопрос.

– Да как принято. По осени, – снова вздрогнув, еле слышно выдохнула Любава.

– Добре. В дому всего вдосталь или потребно чего? – подумав, на всякий случай уточнил Беломир.

Обижать её не хотелось. Как ни крути, а за прошедшее время она не раз помогала ему пережить некоторые душевные терзания, именно её стараниями в доме всегда была готовая еда. Про пироги и вспоминать не приходилось. Тут Любава была настоящей мастерицей.

– Род с тобой, любый, – жарко выдохнула женщина, снова прижимаясь к нему. – Твоей волей и девки мои сыты, и в доме достаток. Ты уж прости, что вышло так.

– Нет у меня к тебе сердца, – обнимая, успокоил парень любовницу. – Просто неожиданно всё, вот и взъярился. И что я без пирогов твоих делать стану? – подпустил он чуточку лести.

– Нашёл беду, – тихо рассмеялась Любава. – Я тебе их особо печь стану.

– Угу, а после муж тебя нагайкой учить станет, – фыркнул Беломир в ответ. – Нет уж, милая. Раз уж вышла замуж, так за мужем и приглядывай. Не хочу, чтоб он чего плохого про тебя думать стал.

– А я тебе их за денежку малую продавать стану. Всё одно пеку, так с чего бы и соседу не потрафить? – моментально нашла Любава выход. – Вся станица знает, что хозяйки в дому твоём нет. И мне заработок малый. Я так Родомыслу и сказывала.

– Добре. Так и будет, – чуть подумав, кивнул парень.

Раз уж пошла в ход такая история, то придётся и дальше её придерживаться. Во всяком случае, после того как эти двое сходят на капище, все интимные встречи с Любавой сразу прекратятся. Или, если она сама решит, то и раньше. Проблем ей Беломир точно не хотел. Само собой, эта новость неприятно царапнула его, но умение держать себя в руках давно уже стало неотъемлемой частью его характера. Во всяком случае, в тех моментах, когда дело не касалось драки.

Вообще, Беломир и сам давно уже заметил за собой, что с того дня, как он оказался в этом времени, характер его изменился и не сказать, что в лучшую сторону. Он стал гораздо жёстче, быстрее заводился, а самое главное, его злость не редко выплёскивалась в открытую агрессию. А ещё он всё реже стал задумываться о моральной стороне своих поступков. Да, он не искал драки ради драки, но всегда готов был ответить так, чтобы другим неповадно было. Коротко говоря, стал жить по принципу – на добро отвечай добром, а на зло справедливостью. И, похоже, местным, с которыми ему приходилось близко общаться, это нравилось.

– Ты прости, любый, но более я приходить не стану, – зажмурившись, еле слышно произнесла Любава. – Только днём, чтобы пироги принести.

– За пироги стану тебе динар серебряный в седмицу платить. Меня в доме не будет, в подпол ставь, – прикинув примерную цену подобного лакомства, пообещал Беломир.

– Род с тобой, куда столько?! – ахнула женщина.

– Тебе не жалко, – улыбнулся парень, пытаясь сгладить свою злость. – И то сказать, уж больно вкусные у тебя пироги выходят.

– Храни тебя род, Беломир, – жарко выдохнула женщина, целуя его.

Парень не раздумывая ответил, а дальше всё пошло, как и прежде. Ушла Любава, едва начало светать. Проводив её до двери, Беломир вернулся в кровать и, уткнувшись носом в её подушку, спокойно уснул. Разбудил его пронзительный петушиный вопль.

– Чтоб тебе в суп попасть, горлопан, – проворчал парень, широко зевая и потягиваясь.

Убедившись, что выспался и чувствует себя прекрасно, Беломир поднялся и, пробежавшись до «скворечника», умылся из бочки с водой, стоявшей на углу дома. Чувствуя себя отдохнувшим, парень быстро прогнал разминочный комплекс и, растопив летнюю печку, плюхнул на неё чайник. Но не успел он заварить себе кофе, как через тын переступили характерники. Чинно поздоровавшись, казаки расселись у стола и, быстро переглянувшись, уставились на Беломира.

– Чего? – тут же насторожился парень.

– Просить тебя пришли, друже, – вздохнул Елисей, ероша себе чуб.

– О чём?

– Надобно