Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

– В стан, значит, не зовёшь, – грустно улыбнулась женщина.

– Ты привыкла своим укладом жить. Мы по-иному живём, – развёл Беломир руками. – Сумеешь наш уклад принять, милости просим. Нет, то твоя жизнь и только тебе решать, как её жить.

– Ваш уклад – за казака какого замуж идти? – презрительно усмехнулась Дамира.

– Чего сразу замуж? – деланно удивился парень. – Хочешь, вдовьей долей живи, как сама сумеешь. Да только не забывай, стан наш с земли живёт. Да и нет теперь в степи столько племён вражеских, чтобы с поля жить.

– А сам с чего живёшь? – не унималась женщина.

– Ну, придумки мои ты видела, – развёл Беломир руками. – С них и живу. Да, иной раз и доля с трофея бывает, но придумки мне больше приносят.

– Умный ты, – проворчала Дамира, сдаваясь.

– А мне как быть? – вдруг вступила в разговор Радмила.

– Ну, с тобой проще. Тут Елисей решать станет. На то ему отец твой свою волю последнюю своей рукой написал, – тут же выкрутился парень. – Думай, чего тебе самой больше хочется.

– Не знаю, – помолчав, растерянно призналась девушка. – А что дозволено? – тут же уточнила она.

– Ну, письма от батюшки твоего я не читал, но ежели от себя сказать, то тут и думать нечего. Тебе решать, станешь ты настоящей женщиной, как это богами завещано, или решишь предназначение своё отринуть и чем иным заняться, – жёстко высказался Беломир, отлично помня поведение тех же приснопамятных амазонок, считавших себя высшими существами и презиравших всех вокруг. Особенно мужчин.

– А что значит настоящей женщиной? – вдруг озадачилась Радмила.

– Не знаю, как у вас, а у нас сказано, что женское дело – детей родить и очаг домашний хранить, чтобы было мужу куда возвращаться. И покуда в очаге том огонь горит, он дорогу к дому из любой дали найдёт, – принялся сочинять Беломир, судорожно припоминая всё, что когда-то читал или слышал о славянских традициях. – В том и есть главное предназначение любой женщины. Матерью быть и огня домашнего хранительницей.

– Матерью… хранительницей… – тихо повторила Дамира и вдруг, закрыв лицо ладонями, глухо взвыла: – Ой дуры!!!

Беломир с Григорием недоумённо переглянулись, не понимая её реакции. Радмила же, бросив на амазонку короткий взгляд, только чуть пожала плечами и, слегка поморщившись, задала следующий вопрос:

– Выходит, то, что я много лет училась всяким оружьем биться, и не нужно никому?

– Ну как же не нужно? – возмутился Беломир, тут же уловивший подходящую нить разговора. – А ушёл муж в поход, а тут враг у стана. И кто тогда кроме тебя детей ваших защитит? Кто не даст очаг загасить?

– Ты всё время про огонь поминаешь. Но ведь вы не огню, вы идолу кланяетесь, – напомнила Радмила, устраиваясь поудобнее.

– Так ведь огонь нам пращур и дал, – моментально нашёлся парень, по её позе понимая, что разговор этот быстро не закончится. – Ты не знаешь, но каждый раз, на капище приходя, мы перед идолом костёр разводим. И на посвящение, и на тризну через огонь с ним беседу ведём.

– То так, – решительно кивнул Григорий, поддерживая его. – Огонь нам пращуром дан, чтобы и дом обогреть, и от зла защититься.

– Выходит, даже замуж выйдя, я всё одно смогу умениям воинским продолжать учиться? – не сдавалась девчонка.

– Ну, ежели мужа себе неглупого выберешь, значит, сможешь, – вздохнул Беломир, уже начиная уставать от этой словесной эквилибристики. – Только помни, что иной раз сердцу не прикажешь, – добавил он на всякий случай, вовремя вспомнив, что такое влюблённая женщина.

– Это ты к чему? – насторожилась Радмила.

Внимательно слушавшая их разговор Дамира тоже подобралась, глядя на парня внимательным, настороженным взглядом.

– Придёт время, поймёшь, – снова выкрутился Беломир, уходя от ответа.

– Ответь, – вдруг насела на него девчонка.

– И вправду ответь, Беломир, – неожиданно присоединилась к ней Дамира.

– Я могу вам только то сказать, что сам от стариков своих слышал, – произнёс парень с такой осторожностью, словно по минному полю шёл. – Сказывают, что коль человек, не важно, муж сильный, или жена добрая, и вправду полюбил кого, то он на того человека иным взглядом смотреть начинает. Не видит того, что иному сразу приметно. Словно разом глупеет и слуха лишается. И потому рассказывать ему что-то проку никакого нет. Не услышит и не поймёт. Не хочет человек в том, кого любит, ничего плохого видеть. Совсем.

– Странно ты как-то сказываешь, – помолчав, протянула Радмила.

– Ну, как сам слышал, да как сумел, – развёл парень руками.

– Выходит, я могу себе сама мужа выбрать? – уточнила девушка, явно задумавшись.

– Про то тебе надобно Елисея спрашивать. Сказано, не читал я батюшки твоего письма, – тут же открестился парень.

– А когда он снова в стане будет? – последовал моментальный вопрос.

– Не ведаю, – ушёл Беломир в глухой отказ. – У него своих дел немало. Так что, как появится час вольный, так и приедет.

– Должен быть вскорости, – неожиданно произнёс Григорий. – Весточку про племя твоё он получил, так что должен быть. Ему ведь за тебя ответ нести. Вот и приедет решать, как с тобой далее быть.

– А что не так? – не поняла Радмила. – Живу вроде добре. Никто ничего дурного не скажет.

– Здесь он тебя оставил, потому как ждал, что отец твой из похода воротится. А теперь придётся ему за тебя полный ответ нести, – пояснил Григорий так, что ещё больше всё запутал.

– А разве прежде не он за меня в ответе был? – озадачилась девушка.

– Он, – кивнул казак, бросая на парня просящий взгляд.

– Это к тому было сказано, что прежде ты тут вроде как на время была. Пока отец не воротится. А теперь, раз уж сложилось так, ему придётся тебе на долгое время место искать, – пришёл ему на помощь Беломир. – Ну не кочевать же тебе от одного стана к другому, – добавил он, чуть усмехнувшись. – Так и до беды недалече. Девка ты видная, лицом пригожа. Скрадут горцы, и вся недолга.

– А ежели не захочу я отсюда ехать? – помолчав, вдруг поинтересовалась Радмила.

– За то тебе с Елисеем баять надобно. Мы тут только, чтоб присмотреть, чтобы тебя никто не обидел ненароком. Батюшка твой его заботам тебя поручил, – снова ушёл Беломир в отказ, а Григорий истово кивнул, таким образом подтверждая сказанное.

– Не хочу, – помолчав, сморщила девушка носик. – Тут мне больше по душе.

– Так ты вроде в его стане ещё и не была, – растерялся парень. – Съездишь, сама своими глазами глянешь, может, там и получше придётся.

– Была я рядом с тем станом, – отмахнулась Радмила. – Стан их на самом краю степи стоит. И оттого