Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

подпол и, достав чугунок с кашей, отправил его на печь, разогреваться. Не забыл он и всяких копчёных вкусностей. Сам до них был большим охотником. Из сундука парень вынул свои старые штаны, рубашку и запасные поршни.

Отдав всё это женщине, Беломир вернулся к готовке ужина. Минут через десять Дамира вышла из дома, одетая в его вещи, и, смущённо усмехнувшись, проворчала:

– Давненько мне не приходилось мужскую одёжу надевать. Даже юность вспомнилась.

– Вот только бабкой прикидываться не надо, – усмехнулся Беломир.

– Так ведь и вправду не молода уж, – пожала Дамира плечами.

– Угу, нашла кому рассказывать. А то я недавно тебя голышом не видал, – фыркнул парень. – Такой фигуре и девки позавидуют.

– Да ты никак решил меня в полюбовницы взять? – лукаво улыбнувшись, предположила женщина.

– Амазонку? В полюбовницы? – иронично уточнил парень. – Я ещё в своём уме. С вами ж прежде, чем в постель лечь, надобно полдня драться. Вот оно мне надобно? Расскажи лучше, что с тобой случилось и откуда рана такая? – соскочил он со скользкой темы.

– Беда у нас, Беломир, – помолчав, еле слышно произнесла женщина. – Нет больше народа нашего.

– Слух был, половцы на вас пошли. Так ли? – осторожно уточнил парень.

– Они, – коротко кивнула женщина, принюхиваясь к разносившимся по двору ароматам. – Выбрали миг, когда у нас новый спор случился, да налетели. Так что нет теперь в той степи ни амазонок, ни половцев, – чуть всхлипнув, закончила Дамира свой короткий рассказ.

– Друг дружку сгубили? – прямо спросил Беломир.

– Так. В полон к тем поганым идти и детей им рожать никто добром не станет. А уж мы тем паче. Так что рубились девки мои отчаянно. Да только отвернулась от нас Великая Мать. Нет более племени нашего. Десяток-другой, может, и сумели вырваться, да только проку в том нет больше.

– И куда ты теперь? – помолчав, поинтересовался Беломир.

– Куда глаза глядят, – равнодушно пожала Дамира плечами. – Что уж теперь, коль ничего не осталось. К чему жилы рвать?

– Так что ж теперь, лечь да подохнуть? – возмутился парень. – Руки-ноги имеются, голова на месте. Сил и умения тебе не занимать. Живи.

– А с чего жить прикажешь? Вот сейчас тебе выкуп за добро своё отдам, а далее только охотой жить придётся.

– Забудь про выкуп. Что с тебя взял, так отдам, – отмахнулся Беломир. – Лучше думай, чего дальше делать станешь.

– Не знаю, – помолчав, тихо призналась Дамира. – Рухнуло всё. Во что верила, чем жила, ничего ж не осталось.

– Да уж, ситуация, – проворчал Беломир, наваливая в тарелку кашу и подвигая её гостье. – Ешь, не остыло покуда, – скомандовал он, усаживаясь напротив.

Уговаривать себя Дамира не заставила. Подхватив ложку, она бросила на кусок хлеба ломоть буженины и тут же впилась в него зубами. Похоже, за то время, пока она добиралась до станицы, успела крепко оголодать. К тому же полученная рана и, как следствие, серьёзная кровопотеря тоже сказались. В момент смолотив выделенную порцию, женщина нехотя отодвинула тарелку и, вздохнув, произнесла:

– Благодарствуй, Беломир. За хлеб-соль да за добро твоё. Не чаяла, что ты так решишь. Ведь плохо в тот раз расстались.

– Совет ваш – дуры, веником набитые, – фыркнул парень.

– Не надо, – качнула женщина головой. – Ни к чему мёртвых хаять. Нет их более.

– То не хула. То правда, – отмахнулся парень. – И сами сгинули, и племя сгубили.

Вошедший во двор Григорий, увидев гостью, от удивления даже забыл поздороваться. Присев к столу, казак растерянно почесал в затылке и, качнув головой, проворчал:

– Вот уж не чаял, что ты сюда снова прийти решишься.

– А мне или так, или вовсе в степи, под кустом сдохнуть, – обречённо махнула женщина рукой. – К тому же я слово дала, что выкуплю у него добро своё, – кивнула она на парня.

– Было такое, помню, – чуть подумав, кивнул казак. – Сказывают, у вас с половцами какая замятня вышла. Так ли?

– Так. Нет более ни нас, ни половцев. Кончились.

– Неужто совсем друг дружку побили? – удивлённо охнул Григорий.

– Из наших, дай Мать, десяток-другой ушёл. А из половцев я по следу только дюжину верховых сочла. Всё поле у стана нашего телами завалено. С тех денег и стану коня выкупать, – нехотя призналась Дамира.

– И куда ты теперь? – помолчав, тихо спросил казак.

– Не знаю, друже, – всхлипнула женщина, пряча набухающие на глазах слёзы. – Куда глаза глядят. Дорога выведет.

– Не спеши. Поживи тут покуда. Мой гостьей будешь. А там как род даст, – подумав, предложил Беломир.

* * *

Радмила сидела за столом, уперев остановившийся взгляд и столешницу и замерев, словно изваяние. Григорий, рассказавший девушке о случившейся беде, тяжело вздохнул и, покосившись на угрюмо молчавшую Дамиру, только качнул головой, не находя слов, чтобы хоть как-то разрулить ситуацию. Глядя на него, вздохнул и Беломир. Взгляды, бросаемые амазонкой на юную половчанку, ему не нравились изначально, так что перед разговором он постарался рассадить женщин так, чтобы они не могли дотянуться друг до дружки.

В том, что обе готовы схватиться за железо, парень ни секунды не сомневался. Понимая, что напарник не ритор, от слова совсем, Беломир глотнул уже остывшего чаю и, откашлявшись, негромко произнёс, отслеживая каждое движение женщин:

– Вашей вины в случившемся нет. Не вы всё это затевали.

– Они… – тут же вскинулась Дамира, но парень не дал ей договорить, слегка надавив голосом:

– Я сказал, не вы. А значит, не вам и рядиться. Решение принимали те, кому свыше дано было за племя своё ответ нести. Раз уж случилось так, выходит, они и ошиблись. Не додумали, что нужно было додумать. Не учли того, что потребно учесть было. А потому каждой из вас осталось только горе это пережить и далее жизнь свою устраивать. Иного пути вам нет.

– А как же месть? – глухо спросила Дамира, вперив в него яростный взгляд.

– А кому ты мстить станешь? – поинтересовался Беломир, отвечая ей прямым, тяжёлым взглядом. – Девчонке этой, которой у вашего стана и не было? Или мёртвым, что на том поле остались? А может, побежишь выживших по всей степи искать? Мстить виновным можно, а невинная кровь жажды не утолит. Только хуже станет, – добавил он, тяжело вздохнув.

– А как жить-то после такого? – растерянно спросила женщина. – Кому я теперь нужна?

– Себе, – отрезал Беломир. – Рана заживёт, съезди обратно к стану своему, собери всё, что племени дорого было, да спрячь, чтобы никто чужой не добрался. В том и будет твоё последнее служение Матери, раз уж не смогли вы услышать её вовремя, – придумал он ей задачу буквально на ходу.

– А после? – помолчав, тихо спросила Дамира.

– А после, коль