Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

И все же, я лежал на чём-то твёрдом и холодном, глотая воздух, который был густым, как сироп, и не имел ни запаха, ни вкуса.

Осторожно открыл глаза, опасаясь, что меня могло занести вообще в какое-нибудь… Не знаю… Несуществующее измерение. Или — в сами Серые Пределы, в компанию к уже почившим и освобождённым душам.

К счастью, увидел то, что и должен увидеть. Бескрайняя серая пустошь под таким же серым, безликим небом. Ни солнца, ни звёзд, лишь ровное, тоскливое свечение, не отбрасывающее теней. Воздух тихонько дрожал от беззвучного гула — отзвука миллионов застрявших здесь жизней. Сегодня они были крайне активными.

Безмирье. Я вернулся.

Но на этот раз всё было иначе. Раньше это место казалось статичным, застывшим в вечном ожидании. Теперь же оно пульсировало скрытой мощью, будто гигантское сердце, готовое взорваться. Трещины на земле, из которых сочилась чёрная, маслянистая жижа, становились шире прямо на глазах. Они «выплёвывали» свое содержимое, похожие на вскрытые человеческие вены.

— Где… Где мы⁈ Что ты наделал, проклятый⁈ — сиплый, срывающийся на крик голос донёсся справа.

Мастер-Гончий, которого, судя по физиономии, которая была теперь подрана, нехило приложило о землю.

Он поднялся на колени. Его еще недавно безупречная форма выглядела испачканной, обляпанной серой грязью. Лицо покрывали ссадины. Но хуже всего были глаза мага. В них не осталось и следа прежней уверенности фанатика. Там был лишь панический, дикий ужас.

Он крутился на месте и тыкал пальцами в пространство перед собой, пытаясь сложить знакомые жесты заклинания, бормотал что-то о потоках воды, о силе океана. Но…

Ничего не происходило. Ни всплеска влаги, ни намёка на Силу. Его стихия, могущественная магия воды, на которую он пологался всю свою жизнь, была мертва. В мире, где не существует жизни, нет и течения, нет круговорота. Только стагнация. Вечный застой.

— Она не работает, — хрипло сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

Всё тело ломило, голова гудела, но в то же время я чувствовал нечто иное — странную, звенящую ясность. Безмирье не пыталось выжечь меня, как в прошлый раз. Оно… признавало.

— Здесь нет твоей магии, Пёс. Здесь есть только это.

Я широко раскинул руки, словно пытался охватить бесконечную серую пустоту.

— Ложь! Чума! Скверна! — Гончий вскочил на ноги, его лицо исказила гримаса бессильной ненависти. Он сделал несколько неуверенных шагов ко мне, потом, споткнувшись о камень, вросший в землю, чуть не упал. — Ты… ты привёл меня в логово зла! Верни меня обратно! Немедленно!

Гончий был жалок. Жалок и опасен, как загнанный зверь. В его безумии ощущалась сила отчаяния.

— Я не приводил тебя. Ты сам пришёл, — холодно ответил я. — Ты хотел контролировать силу, которую не понимаешь. Теперь ты в её эпицентре. Наслаждайся.

Я повернулся к нему спиной, игнорируя его бормотания и проклятия. Мне сейчас точно было не до решения проблем безумного фанатика.

Частица Забвения в моём кармане пульсировала ровно и мощно, словно второе сердце. Она вела меня. Я чувствовал тонкую, едва уловимую нить, связывающую мое естество с тем разломом, что я создал в ангаре. Я был якорем. И мне нужно было добраться до места, где якорь можно превратить в нечто большее.

Я двинулся вперёд, следуя за импульсом. Шаг за шагом по безжизненной равнине. Гончий, спустя несколько минут, догнал меня. Он плёлся следом, продолжая бормотать проклятия в мой адрес. Его вера рушилась прямо на глазах, и это зрелище было почти невыносимым.

Мы шли вперед. Шли и шли. Шли и шли. Я уже потерял счет времени, не зная, сколько нахожусь в Безмирье. Потому что здесь такого явления как время вообще не было.

— Долго мы будем брести по этой… пустоте? — голос мага, сначала полный ярости, теперь звучал устало и раздражённо. — Или ты сам не знаешь, куда идёшь, выродок?

— Я иду по своим делам, а ты ступай, куда хочешь. Никто тебя не держит. — Бросил я через плечо, даже не оглянувшись на Синего.

— О, нет, — гончий горько рассмеялся. — Оставить тебя здесь одного? С этой силой? Я видел, что ты делаешь с реальностью. Мой долг — наблюдать. И если представится возможность… пресечь.

— Пресечь? — я остановился, посмотрел на мага и усмехнулся. — Твоя сила здесь мертва, гончий. Ты — просто кусок мяса, который очень громко ноет. Твоего «долга» больше не существует. Расслабься.

Синий стиснул зубы, по его лицу пробежала тень сомнения, но фанатизм оказался сильнее.

— Долг не умирает. Он трансформируется. Пока я жив, я буду противостоять скверне. Даже если для этого придётся задушить тебя голыми руками.

— Хотелось бы посмотреть, как ты повернёшь это в Безмирье. — Хмыкнул я, а затем развернулся и снова двинулся вперед. Зачем разговаривать с психом? У него вообще последние остатки адекватности пропали.

Некоторое время мы шли в гнетущем молчании, пока он снова не нарушил его.

— И что это? — Синий указал на бредущую в отдалении полупрозрачную фигуру в лохмотьях. — Ещё один твой клиент?

— Это — душа. Та, что не смогла найти дорогу в Серые Пределы. Та, что застряла здесь навсегда. Их миллионы. И да, — я посмотрел на него, — многие из них — жертвы таких, как ты. Дети, убитые за «одарённость».

— Ересь! — выдохнул Синий, но в его голосе уже не было прежней убеждённости, лишь усталое повторение заученной мантры.

Не знаю, сколько длилось наше путешествие. Могли пройти часы, а могли и дни. Пейзаж не менялся: серая земля, серое небо, чёрные трещины. Иногда вдали мелькали тени — блуждающие духи, призрачные отголоски былых жизней. Они не нападали. Они просто смотрели. В их безмолвных взглядах была вся скорбь мира.

Внезапно туман перед нами рассеялся, мы вышли на берег. Но это было море или река. Вообще нет. Раскинувшееся перед нами пространство скорее напоминало океан света.

Ослепительный, серебристый, бесшумный океан, простирающийся до горизонта. Он не колыхался, не бил ногами о берег, а просто был. Абсолютное, безмятежное спокойствие. Серые Пределы. Обитель вечного покоя. Так близко, и так недостижимо.

На фоне этого сияния, на самом краю, стояла она.

Молодая женщина в простом сером одеянии. Длинные тёмные волосы, печальные, бездонные глаза, в которых отражалась вся боль и вся мудрость мира. Я узнал её сразу, из обрывков воспоминаний Леонида. Нора. Его сестра и невольная жертва. Увидеть именно ее