"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Рано доложил. По отметке ему ещё не время. Он должен был не раньше чем через две.

— Он не по отметке доложил, — сказал я. — Он доложил, когда не нашёл.

— Это я понимаю, — сказал командир. — Я про то, что в журнале это будет выглядеть как преждевременный доклад. И спросят с него.

Писарь поднял голову.

— Товарищ командир, я могу поставить время по отметке. Разница полторы минуты. Никто и не заметит.

В землянке в эту секунду было четыре человека. Никто сразу не ответил.

Сначала я готов был согласиться; потом дошло, к чему ведёт предложение. Полторы минуты. Одна цифра. Человеку не будет неприятностей.

— Исправлять нельзя, — сказал я.

Писарь посмотрел на командира.

— Не исправляй, — сказал командир.

— Есть.

— Поставь как было и подчеркни, — сказал командир. — Чтоб потом не спутали и чтоб никто не решил, что это описка.

Писарь подчеркнул.

Я замолчал. Моя роль кончилась на возражении. За журнал, писаря и людей отвечал местный командир; решение он принял вслух, при всех. Ни карандаш, ни журнал ко мне не перешли.

— А записать, что доклад признан преждевременным, надо?

— Не надо, — сказал командир. — Это не факт, это чьё-то мнение. Запиши, что доклад поступил в такое-то время, и всё.

— А мнение?

— Мнение пусть пишет тот, у кого оно есть, и своей рукой, — сказал командир.

Командир хмыкнул.

— Вы и меня заставите записать.

— Если захотите — запишу вашими словами и дам подписать.

— Не захочу, — сказал командир.

— Товарищ капитан, — сказал командир негромко, — вы понимаете, что если у него сейчас выйдет плохо, то эти полторы минуты ему и предъявят?

— Понимаю.

— А если выйдет хорошо?

— Тогда те же полторы минуты будут доказательством, — сказал я. — И вот поэтому их и нельзя трогать сейчас. Сейчас мы не знаем, чем кончится. Через час узнаем, и тогда это будет уже не поправка, а подгонка под исход.

— Мудрёно, — сказал командир.

— Просто, — сказал я. — Пока не знаем — не трогаем.

Он не стал спорить.

— Он у вас всегда так докладывает? — спросил я через минуту.

— Всегда.

— И вам это удобно?

— Мне это неудобно, — сказал командир. — Мне удобно, когда докладывают по отметке: тогда я знаю, когда слушать. А этот докладывает, когда у него.

— И что вы делаете?

— Слушаю всё время, — сказал он. — Второй месяц. Похудел.

— А по отметке было бы спокойнее?

— По отметке было бы спокойнее, — сказал командир. — И один раз в феврале было бы поздно.

Он вообще не был расположен спорить: у него в воздухе была группа, которую вёл человек, назначенный сорок минут назад.

Дальше не пришло ничего восемь минут.

Восемь минут — это очень много, если стоять и слушать, и очень мало, если считать, сколько за это время может произойти.

В приёмнике опять пошло чужое, и чужого было много.

Радист держал руку на настройке и не убирал.

Писарь сидел над журналом, и в журнале у него стояло подчёркнутое время.

Группа была в воздухе.

Глава 27

«Потеря ведущего»

Восемь минут кончились.

Пришло не то, чего ждали.

— … ведущий не отвечает…

Голос был чужой — то есть не Мельника, а кого-то из группы, и кого именно, я не разобрал.

Командир подошёл к приёмнику вплотную.

— Повторите.

Никто ничего не повторил: там наверху нас не слышали или слышали не они.

Через минуту прошло ещё раз, другим голосом:

— Ведущий не отвечает. Идёт, но не отвечает.

Писарь записал и это.

— А если он не отвечает потому, что связь? — сказал кто-то от двери.

— Тогда он всё равно не отвечает, — сказал командир. — Мне отсюда разницы не видно, и им там, наверху, тоже.

— Время, — сказал командир.

Писарь назвал.

— Разница с тем? — Командир кивнул на подчёркнутое.

— Две минуты.

Две минуты.

Мельник сказал «не нашёл» на две минуты раньше, чем двое других сказали «не отвечает».

Никто в землянке этого вслух не отметил.

Я тоже не отметил. Я стоял и считал, потому что считать было всё, что мне оставалось.

— Он живой? — спросил кто-то от двери.

— Не знаю, — сказал командир.

В землянке было шесть человек и стало восемь: пришли двое, которым тут было нечего делать, и их не выгнали.

Никто не садился.

— Кто у него ведомый? — спросил командир.

Назвали.

— Он что-нибудь говорил?

— Не слышали.

В приёмнике опять пошло чужое.

Радист держал руку на настройке и не убирал. Рука у него дрожала. Он держал её так уже второй час.

— Мельник где