"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Меня в тот день никто ни о чём не спросил, и это было правильно: ни задачи, ни права у меня не было, и всё, что я мог, — стоять там, где не мешаю.

За год я к этому привык. Двадцать второго апреля это молчаливое ожидание впервые оказалось тяжёлым.

Задачу ставили в девять.

Ставили её коротко и вслух, при всех, и я слышал только то, что слышали все: район, время, высота, кто с кем и кто за кем.

Ставили так, как ставят, когда всё решено выше и когда времени на вопросы нет: без «вопросы?» в конце.

Вопросов и не было. Один спросил про топливо и получил ответ в два слова.

Мельник шёл вторым во второй паре. Это я узнал из того, что говорили вслух, и записывать не стал: состав записывать мне было не положено.

Сначала ведущим назначили одного.

В половине десятого его сменили.

На прогреве у него нашли то, что не успевали сделать. Командир сразу назвал другого: выбрал того, кто в этот час был на ногах и в машине.

Тот, кого сняли, стоял рядом и слушал, как назначают другого. Он не сказал ни слова, на командира не посмотрел и всё время смотрел на машину.

— Успеешь? — спросил его командир на ходу.

— К следующему успею.

— К следующему и пойдёшь.

— Ты, — сказал он другому. — Ведёшь.

— Есть.

— Порядок знаешь?

— Знаю.

— Скажи.

Новый ведущий сказал.

Он сказал другими словами, короче. Место здесь добавили сами; время уже стояло в строке до него. Чьих имён там не назвали, он не спрашивал.

— Не докладываю, что потерял. Докладываю, что не нашёл, где искал и сколько искал.

— Дальше.

— Принимает нижняя пара. Если нижняя сама потеряет — следующая, и так до последней.

— Всё.

Новый ведущий был не молодой и не старый — из тех, кого не замечаешь, пока не понадобится. Он выслушал, сказал «есть» и пошёл к машине, и по дороге дважды остановился: один раз сказал что-то своему ведомому, второй — Мельнику.

Что он сказал Мельнику, я не слышал.

Я стоял в двадцати шагах и молчал.

Мне очень хотелось подойти.

Мне хотелось подойти и спросить, удержится ли это «сколько искал» в забитом эфире. Вопрос был настоящим: на трёх разборах время восстанавливали уже после посадки, и десяти секунд мне бы хватило.

Я не подошёл.

Не из благородства. Подойди я — приезжий капитан за пять минут до вылета добавил бы человеку, которого только что назначили, одиннадцатую вещь.

Он бы её запомнил. И, может быть, вспомнил бы её вместо чего-нибудь другого.

— Мельник где? — спросил я у дежурного перед вылетом.

— В машине сидит с полдевятого.

— Зачем так рано?

— А он всегда рано. Сидит и молчит. Мы уже привыкли.

Взлетали не подряд: между третьей и четвёртой прошло больше, чем надо, и на старте из-за этого кто-то ругался.

Ушли они в девять пятьдесят. Последняя уходила в чужой пыли: пыли в апреле уже хватало.

Связь в тот день была не связь, а очередь.

Я это услышал сразу, как только вошёл в землянку: в приёмнике не было пауз. Там всё время кто-то говорил, и говорили не наши, и не про нас, и не друг другу.

— Всегда так? — спросил я.

— Со вчера, — сказал радист. — Тут теперь тесно.

В январе я называл связь плохой. Теперь она стала чужой: наши слова стояли в ней редко, как свои в толпе.

Командир стоял, как все они стоят, и слушал сквозь чужое.

Первые двадцать минут я стоял и считал, сколько раз чужое проходит между двумя нашими. Досчитал до одиннадцати и бросил: смысла в этом счёте не было, а стоять без счёта было хуже.

Своих было слышно кусками, и куски эти приходили не подряд: между двумя нашими словами успевало пройти четыре чужих.

— … идём…

— … правее, правее…

— Сколько им до района? — спросил я.

— Уже там.

— Откуда знаете?

— По времени, — сказал командир. — Больше неоткуда.

Потом надолго ушло совсем.

Радист крутил и не находил, и в какой-то момент нашёл, и вместе с нашим пришло чужое, и они пошли вместе, друг через друга.

И вот в этом сквозь чужое прошло:

— Не нашёл. Ищу правее и ниже. Полторы минуты.

Голос был Мельника.

— Что он сказал? — переспросил радист.

— «Не нашёл. Ищу правее и ниже. Полторы минуты».

— Я слышал «полторы», а начала не слышал.

— Начало было, — сказал командир. — Я слышал.

— И я, — сказал я.

Писарь записал, что слышали трое, и записал, кто именно.

Командир посмотрел на часы.

Потом посмотрел на них ещё раз и посмотрел на писаря, который вёл журнал.

— Записал?

— Записал.

— Время какое поставил?

Писарь назвал.

Командир помолчал.

— Рано, — сказал он.

— Что рано?