"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

работой состояния. Душа и сознание остались целы, но вот с Материей он снова мог работать лишь в ограниченных масштабах. Сохранилась лишь небольшая часть Матерчатой системы: каналы, поглощающие Материю из пространства, выходящие на уровне лопаток, и каналы, доставляющие её к рукам. Всё это он пересобрал из силы, отданной ему мелкой ведьмой.

Про раненую ногу, которой после повторного неудачного падения стало ещё хуже, Аспер старался лишний раз не думать, потому что сознание и так заполняла нестерпимая боль. Продолжать никому не нужное сражение с Осквернённой Астерот счёл глупым до ужаса решением: в последний удар его противник вложил слишком много своих сил, потеряв ненадолго контроль над дырой в пространстве, которая за небольшое время успела в несколько раз сжаться, почти не оставляя твари возможности вылезти во внешний мир.

Он лежал на сухой омертвевшей земле и понимал, что понемногу сам становится таким же. Материя не могла его спасти, тут требовалась помощь профессионального целителя, а его рядом, конечно же, не было. Тьма замедляла смерть биологического тела, могла даже помочь сохранить Душу, но спасти его было не в её силах.

Он уже умирал. Эта мысль вызвала слабую улыбку на лице, тут же сменившуюся раскаянием. Он умирал, но его воскресили, потому что верили в него, а он… подвёл? Снова умер, причём на этот раз даже не из-за сущности, самим своим существованием бросающим вызов всем мирским законам, а обычной Осквернённой твари, пусть и в истинном обличье.

Позор — так бы он описал эту смерть. Глупо, до невозможности стыдно было умирать вот так, обретя новые силы, новые Матерчатые каналы, ценный артефакт, пропитанный сильнейшими шаманскими эмоциями, и увидев горизонты силы, открывшиеся перед ним.

Глаза переставали видеть. Ещё недавно обрётшие зрение, теперь они понемногу погружали Аспера в темноту. Он чувствовал, как его кровь, вытекая из раны в грудной клетке, не стекает по коже, а поднимается, уносясь куда-то вверх, как шевелится под ним земля — должно быть, его куда-то тащили… Куда? К Озеру, чтобы принести в жертву воде, будто бы та могла спасти деревеньку? Или в пространственную дыру, чтобы поглотить его Душу, не оставив от неё и следа?

Он не знал. Он не хотел знать. Сознание засыпало, убаюкиваемое предсмертным теплом.

В мыслях что-то шевельнулось. Зелёное, до противности яркое, настолько, что невозможно было не обратить на это внимание. Это была какая-то идея, но какая, его уже не волновало, да и времени не было. Она предлагала спасение, и он, недолго думая, согласился.

Ещё не время. Ещё не твоё время! — прозвучал тихий обезличенный голос, и тело Астерота пропало.

Глава XXII. Тоже междоусобица

Шум, треск, что-то упало. Или кто-то.

— Господи, что это?! — Лира. Слово, вырвавшееся само собой, вызвало в её странной Душе всплеск эмоций, калейдоскопом промелькнувший перед глазами. Слепыми — или просто закрытыми — глазами.

Тишина. Нет, шаги. Сначала осторожные, потом их становится больше… они становятся ближе. Под кем-то скрипят доски, по полу ползёт прохладный ветер…

Земля дрожит. От каждой капли, что падает на землю, по полу идёт вибрация. Это тоже можно ведь назвать шагами — как будто кто-то идёт, приближается…

Тишина. Настолько плавные переходы между звуком и его отсутствием, в голове плывёт, мысли слипаются и переворачиваются до ужаса лениво…

Ужаснее скорости мыслей только боль. Она в ноге, руке, груди, голове — везде, от неё не скрыться даже в самых глубинных закоулках Души…

— Как это возможно? — спрашивает мужской голос. Он недоумевает. Он, воспоминание о котором приносит благодарность и чувство какого-то обмана. Не видно, не понять, кто… — Почему он ещё жив? Что это? — В нём копаются. Совершенно лишившись хоть какого-нибудь уважения к нему, в его Душу запускают свои когтистые обжигающие руки, и тонкие желтоватые пальцы приподнимают какую-то его часть… канал. Один из новых Матерчатых каналов. — Что это?! — В голосе появляется что-то новое, его хозяин претерпевает какую-то глубокую личную бурю, в которой отражаются все его переживания из-за сломавшегося плана, и он решает что-то поменять.

Воспользовавшись моментом, Астерот пускает по каналам волну своей воли, приравнивая их к обычным. Они слушаются, хотя никто и никогда так не делал и его не учил. Он захотел — они сделали, вот и всё, но это стоит ему многого. Сознание на секунду ускользает, будто устав воспринимать реальность. Это для него слишком сложно, надо спать…

Правой рукой нащупал доски. Под лицом они же. Он на полу? Рядом никого нет. Одиночество режет, он так хотел, чтобы были рядом… И он рад, что он один. Рад же?

Снова шаги. Аккуратные, тяжёлые — приближается тот, кто копался в его Душе. Он привык передвигаться иначе, ходить явно не успело войти у него в привычку…

— Астерота — в спальню. Парни, вы со мной.

Поток воздуха, и где-то сверху что-то заболело. Стук тяжёлых сапог мог бы пугать, не исходи он от обладателя таких родных рук… Кто-то другой, но не менее близкий, взял его под бёдра. По крайней мере, это ощущалось как бёдра.

Они поднимаются. За ними идёт и светится беспокойством Лира — её эмоции всегда будут ярче остальных. Почему? Аспер не знает, он просто мыслит фактами.

Под ним кровать. В комнате пусто, пахнет чем-то неприятным… Больно. Боль разрывает тело хуже, чем десятки пространственных разломов. На кровать садится Лира и источает грусть. Синева заливает восприятие, смывает собой запах, звук капающего за окном дождя.

Он дошёл.

Почему?

***

— Что мы будем делать? — Взволнованный голос Векта нарушает тишину, царящую в подвале. Астарот не считает нужным отвечать, как и брат: первый что-то ищет среди книг, которыми был заставлен стоящий у противоположный стены шкаф, второй молча стоит, смотрит в никуда.

Лира и Иссушённые отнесли Аспера, или то, что от него осталось, наверх, в спальню Лиры. Девчушка удивительно стойко перенесла появление в деревне Осквернённых, а Вект, всю жизнь не встречавший никого страшнее озёрных рыбин, порядком испугался. Его только начало отпускать от вида мерзости, ввалившейся в дом, — сейчас она лежала где-то снаружи, чтобы не воняла в доме, — как вслед за монстром пришёл полупрозрачный силуэт. Сначала даже непонятно было, что это: то ли просто показалось, то ли какая-то новая тварь пробралась… И от этого, он сам себе признавался, стало ненадолго ещё страшнее.

Синт всегда от него отличался. Вект говорил открыто, не стесняясь ни незнания чего-нибудь, ни своих эмоций, которые не