"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

в своеобразном ключе: не различая цвета и игнорируя собственное существование. Он видел всем телом сразу и при этом не видел себя, что невольно вызывало вопрос, есть ли он вообще. Тяжело было определить своё местонахождение, получая картинку сразу с десятков ракурсов, но он старался. В итоге пришёл к выводу, что лежит на кровати в комнате Лиры, потому что его спальня в памяти осталась другой.

Состояние, в котором он сейчас находился, было почти идентично тому, в которое его выкинуло после взрыва, но с одним отличием: в этот раз он пошёл на такой шаг сознательно и умудрился сохранить целостность сознания, не распавшись опять на слои зрения, слуха и прочего. В определённом смысле это помогало, потому что не нужно было собирать себя по кускам, но даже будучи целым Аспер с трудом обрабатывал всю информацию, поступающую к нему со всех сторон.

Он ощущал весь дом. Казалось, ничто не могло скрыться от его сознания, пронизывающего каждый сантиметр дома, никто не мог спрятаться за большим деревянным шкафом, фонящим Демонической Материей, или за чем-нибудь ещё. Всё происходящее он чувствовал так, словно был рядом.

Он ощущал движение воздуха. В комнате, на лестнице, в гостиной и подвале. Это давало знание о том, что рядом с ним Лира, чьё дыхание раньше было более резким, а сейчас она, похоже, успокоилась. Фигура, об которую потоки воздуха разбивались, не в силах преодолеть, вероятно, была Шианхутом.

Он слышал звуки. Конечно, дождь некоторую их часть заглушал, но оставшиеся сливались в постоянный белый шум. Иногда что-то выбивалось, но чаще всего это оказывалось просто слишком большой каплей.

Последнее время их как будто бы становилось больше.

Он ощущал Материи, снующие по дому в разные стороны. Какие-то будто оказались здесь случайно, каких-то будто подослали, уж больно чужеродными они казались на фоне остальных, другие стекались куда-то в центр дома, словно боясь того, что происходит снаружи. Они напоминали людей, выбегающих из горящего дома: резко срывались с места, бросая всё, что привязывало их к своим местам, и находили покой только после того, как полностью убирались с какого-то места.

За дождём, поливающим за стенами дома, Астерот чувствовал, почти что видел Скверну. Омерзительное вещество бессильно билось в своей уникальной вариации истерики, пытаясь проникнуть за забор. Но ничего не получалось: каким-то образом плетения, заложенные в забор непонятно кем, её пока сдерживали.

Он видел эмоции. Для него этот колорит уже стал чем-то знакомым и, возможно, даже родным: Лира, с лёгким налётом тревоги лежащая рядом, спала, если судить по слишком спокойному психическому фону; Шианхут стоял подобно камню, оставив свои переживания где-то за гранью понимания обычного человека, Убийца спряталась где-то в доме, наверное, наблюдала за чем-нибудь, чтобы позже ему рассказать. В подвале собрались напряжённые братья и Астарот, рядом с которым мир как будто выцвел, приобретя жёлтый оттенок. То ли его эмоции так влияли на восприятие Аспера, то ли он их намеренно скрыл, то ли просто было слишком далеко, чтобы можно было хоть что-то считать.

Он ощущал комнаты. Дом будто стал его продолжением, — всё, кроме внешних стен, — и теперь он чувствовал всё. Гостиная, кухня, две спальни, коридор, подвал, мелкие каморки для прислуги — всюду тянулась сеть его восприятия, необъяснимым образом расползшегося по дому. Стены передавали информацию о воздухе, пол первого этажа помогал общаться с землёй…

А земля страдала. Под гнётом проклятых капель жизнь, ещё недавно процветающая на плодородной деревенской земле, умирала. Но Аспера волновало не столько это, сколько гул, передававшийся по ней.

Низкий гул, как будто жужжала стая подземных пчёл, шёл из земли. Вряд ли его кто-то слышал, потому что даже Астероту он казался очень тихим. Это не было дождём, потому что тот шумел по-своему, тоже тихо, но больше хаотично, чем ровно. Время от времени гул прекращался и вместо него становился слышен стук. Как будто у стаи пчёл было сердце, и иногда оно начинало биться так сильно, что заглушало жужжание их крыльев.

Что произошло, Аспер не понял. Информация, поступающая отовсюду, прервалась, оставив его в абсолютной тишине. Он ощущал себя брошенным на произвол судьбы ребёнком, потерявшимся во время большого праздника: рядом с ним что-то происходило, а прикоснуться к этому, понять, увидеть, осознать — у него получалось. Все попытки терпели трагическое крушение о суровую реальность, в один миг переставшую сообщать ему обо всём.

Когда он смог вернуться, что бы ни происходило, оно уже закончилось, оставив после себя напоминающее шаровую молнию напряжение, гуляющее по опустевшим коридорам.

Ему оставалось только надеяться на то, что дом знает ответ, и, к его удивлению, так и получилось. В стенах, в полу, воздухе и у Материй сохранились остатки эмоций, испытанных участниками события, обрывки их слов, материальные следы взаимодействий, из чего Аспер за какое-то время смог составить картину произошедшего.

Он увидел братьев, поднимающихся по лестнице. Увидел раскрытие дара у Векта. Увидел жестокость, которой в Синте оказалось настолько много, что она нашла себе проявление. И услышал…

***

— И ты сейчас поможешь мне выжить!

Левая рука, сжимавшая рубашку Векта, ударила того о стену. Полетели щепки, вытекло немного крови — даже не столько из-за удара, сколько из-за расцарапанной кожи. Дом содрогнулся, переживая боль младшего брата, его искреннее непонимание действий единственного родного человека.

Голова Векта повисла, из горла вырвался хрип. Он не мог принять, что его брат оказался… предателем? лжецом? поехавшим садистом? Всем было страшно, нельзя было это отрицать, но слова, сказанные этим ртом… Пробуждали в голове желание его убить.

Вект испугался сам себя. Всю жизнь он не проявлял ни к кому агрессии, — кроме пары случаев, но тогда парни правда заслужили! — старался не ссориться с родными людьми… Всю жизнь в его Душе находилось место для каждого, кого он встречал, будь то соседская животинка или родившийся у двоюродной сестры старосты деревни малыш, но ни разу он не впускал в себя злобу. Всегда получалось как-то обходиться без неё, но сейчас внутри что-то поломалось.

Это, наверное, был не он. Ему очень хотелось верить, что это не он, но ладонь сама собой сжалась в кулак, оставалось лишь принять правильное решение… Правильным оказался удар в живот.

Брат согнулся, — осталось в этой бестии ещё хоть что-то человеческое! — хватая воздух, а Вект упал на пол, рукой задев раскиданные по полу щепки. Поморщившись, он попытался отползти к кухне, — во-первых, чтобы сбежать, во-вторых, там вообще-то ножи, — но Синт оказался совсем гнилым обманщиком. Убедившись,