"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

что Вект ему поверил, он разогнулся и поставил на брата ногу, придавив левую коленку того к земле. Немного нажал, и кость раскололась на кусочки, вспарывая кожу и сухожилия и вонзаясь в мышцы.

Вект закричал, не понимая, как у Синта получилось так легко сломать ему ногу, а брат пошёл дальше. Он оттолкнулся свободной ногой, и, прокрутившись на остатках коленной чашечки младшего, следующим ударом сломал ему позвоночник чуть выше таза. В воспоминаниях дома отдельно сохранилась аура, на мгновение просочившаяся в пространство вокруг старшего брата.

Это был неестественный свет, призвавший своим появлением сотни теней. Это было жёлтое солнце, взошедшее над его головой подобно вестнику скорой смерти. Это был страх, тёплой негой растекающийся по венам лежащего под ним тела. Это было явление силы, которая до этого играла в прятки. Это была метка одарённого властью, силой и знанием демона.

Это был след Астарота.

Если бы Аспер не смотрел сейчас воспоминания, а увидел бы эту картину вживую, он мог бы не поверить: яркий диск за затылком Синта промелькнул и тут же скрылся, оставив лишь безумный блеск в его глазах. Но сейчас Аспер наблюдал за даже как будто замедлившейся меткой, смотрел, как она из дыма переходит в яркий свет, как тот разгорается, из широкого круглого проёма, сокрытые за языками пламени, проглядывают чёрные перья, и тут же диск скрывается.

Тело на полу перевёрнуто грудью вверх и изувечено, руки раскинуты в стороны и сломаны в локтях, пальцы выдернуты и сложены под головой, а ноги ниже колен превратились в сплошное месиво, благо, скрытое широкими штанинами. Но Вект ещё жив, и Синт наклоняется к брату. По лицу стекают капельки крови, губы изогнуты в плотоядной улыбке. Взгляд его горящих безумием глаз пронзает простенькую Душу Векта насквозь, снося всё, что тот строил за свою жизнь, перемешивая всё, что было в голове, и превращая это всё по итогу в чёрный монолит посреди Души.

— Удивительно, — шепчет Синт, вглядываясь в слезящиеся глаза, — так ты был смертником… — На первом слове голос срывается, и на мгновение, всего на мгновение, в нём слышится отзвук далёкого крика. Синт поворачивает голову и наклоняется ещё ближе, между их глазами — сантимертов тридцать, не больше. — Слишком поздно додумался, милый. Теперь ты наш.

— Ты… — Вект, итак чудом живой, находит в себе силы открыть рот, но больше одного слова сказать не получается.

— Я? Да, предатель, мразь и прочие титулы. А теперь пойдём, братишка!

Синт слезает с брата, на чьей грудной клетке до этого почти что лежал, и тело поднимается в воздух. Совершенно самостоятельно оно куда-то уплывает, теряясь в тёмном коридоре. Воспоминания дома обрываются постепенно: сначала уходят звуки, за ними уходят Материи, а потом пропадает и картинка. Перед взглядом остаётся образ Синта.

Старший брат, единственный оставшийся живым из всей своей семьи, стоит, уперев руки в боки, и улыбается. Судьба Векта неясна, но Асперу не нужно долго думать, чтобы понять, что долго младший не проживёт. А Синт улыбается, показывая невидимому наблюдателю ровные зубы — то немногое, что было в этом тёмном коридоре светлым.

***

— Узнал. — Тихо бросил Астарот, не поднимая взгляд.

— Рано или поздно это должно было бы случиться, — Синт пожал плечами, протягивая демону кружку. Тот не глядя берёт её и подносит ко рту. Вдыхает.

— Ты знаешь, что это?

— Кружка.

Астарот усмехнулся, ставя кружку на пол. Он окунул в чёрную воду длинный палец, и вверх, к видавшему виды потолку, устремился белый пар.

— А большего тебе знать и не следует. Закрой дверь.

Синт покорно встал, шагнул к двери в подвал и толкнул её. Она немного провисла, так что толкать пришлось сильно, и со скрипом, наконец, соизволила закрыться.

Подвал остался в полной темноте, лишь глаза Астарота горели жёлтым огнём. Он совмещал демоническую форму с человеческой, правда, так и не рассказал Синту, для чего.

Демон засвистел, и в комнате поднялся ветер. Запахло серой, а потом беззвучно вспыхнули огоньки свечей. Синт сам их ставил по приказу Астарота: семнадцать тонких восковых фигурок, некоторые из которых напоминали распятых людей, некоторые — демонов, остальные и вовсе напоминали непонятно кого. Из их голов торчали небольшие фитильки, которые все как один начали гореть.

В центре лежал Вект. Было ли его жалко? Отнюдь, мелкий сам выбрал себе судьбу, появившись на свет. Без него Синт был бы единственным ребёнком в семье, и никто и знать бы не знал об этом заносчивом добрячке, все бы хвалили только его. Ну и что с того, что сейчас уже ничего не поменяется — Синту было всё равно, он был рад одному тому факту, что сейчас его «братишка» заплатит за всё.

Детская мечта грозила исполниться, и это радовало его больше всего на свете. А, ну и что эта показушная старуха померла, тоже неплохо. Наконец-то они все получили по заслугам.

Он хотел бы заставить брата заплатить сам, но…

— Подойди сюда. — Голос Астарота никогда не терял властности, даже когда он говорил шёпотом. Наверное, сейчас он не хотел, чтобы их смог подслушать Астерот.

Как бы то ни было, он подошёл.

— Я вижу, что ты хочешь. Я знаю. Слишком долго ты был в его тени, он не давал тебе прохода, был рядом с тобой везде, прикрываясь «братской любовью». Но ты можешь показать ему, что есть братская любовь на самом деле. Покажи же ему, Синт, как должны любить друг друга настоящие братья. — На жёлтой ладони Астарота дым от кружки стелился, клубился, катался из стороны в сторону. Он напоминал маленького котёнка, который… Ладно, уже не напоминал.

Из дыма Астарот сделал ритуальный кинжал и протянул Синту.

— Открой ему глаза.

Внутри у старшего всё дрожало. Подумать только, свершилось то, о чём он всегда мог только мечтать! Дрожащей рукой он взялся за рукоять кинжала, но Астарот тут же сжал лезвие. Кровь не потекла.

— Убей его во славу меня.

— Как прикажете. — На выдохе прошептал Синт, и Астарот отпустил кинжал. Парень повернулся к лежащему на полу Векту, подошёл аккуратно, стараясь не наступать на линии, вычерченные на плитке мелом, и сел около его головы на корточки. Осторожно, с той самой любовью, о которой говорил демон, прикоснулся кончиком кинжала к закрытым векам и заботливо открыл брату глаза.

Магия поддерживала в нём жизнь, но надо было спешить. Заклинание подпитывалось от самого Синта, потому что