Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

перепад эмоций, из-за осознания в каком дурацком положении сейчас нахожусь, спровоцировал во мне небольшую вспышку агрессии, которую, правда, я тут же попытался унять. Впрочем, Лиза уже тоже успокоилась.

— Полагаю, врать бы ты не стал насчёт демона, — отбрасывая на миг завладевшую ею волну страха и медленно беря себя в руки, на этот раз подчёркнуто спокойным голосом начала она. — Значит, действительно не помнишь. Тогда всё же скажу. Домогался твой демон однажды до меня. В таком же лифте, кстати.

Я не сразу нашёлся с ответом. В голове промелькнуло несколько непечатных слов, прежде чем, отбросив все самые неприятные варианты, я громче чем хотелось бы выдал:

— Тьфу ты!

— Никакое не «тьфу»! — тут же нахмурилась Лиза, при этом подняв указательный палец, словно читала лекцию. — Я, знаешь ли, тоже не где попало себя нашла, чтобы меня кто-то по лифтам за…

Черкасова осеклась. Голос затих. Губы едва заметно дрогнули. И продолжила она куда тише, но не менее напряжённо:

— … за задницу щипал.

Всё наконец встало на свои места. Мне стало дико неудобно и смешно одновременно. Благо, улыбку свою я всё же смог скрыть, чем не поставил себя и собеседницу в ещё более неудобное положение.

Но на лице, вероятно, всё же что-то отразилось, потому что Лизавета нахмурилась ещё сильнее. Я отвёл взгляд, посмотрел на панель с кнопками, потом в угол кабины, где еле заметно поблёскивала камера. Ещё один зритель. Прекрасно.

— В общем, действительно не я это был, — нарушил я тишину, уже гораздо спокойнее. — Больше не повторится.

Лифт продолжал ехать, и в этой замкнутой коробке повисла неловкая пауза. Только звук работы механизма, негромкий гул и едва слышное «дыхание» вентиляции.

— Да уж… — отозвалась Лизавета спустя пару секунд, голосом уже почти без агрессии. И, как ни странно, даже с какой-то долей сочувствия. — Репутацию он тебе тут знатно…

— Справлюсь, — буркнул я, не желая продолжать эту тему, параллельно зарекаясь снова попадать в такие глупые ситуации.

Диньк!

Молча пропустив Черкасову вперёд, я шагнул следом за ней, выходя из кабины лифта. Каблуки аристократки звонко стучали по плитке, прежде чем замерли на краю холла. Я сам оказался в просторном, как всегда слегка прохладном в утренние часы, фойе университетского корпуса. Высокие потолки, массивные колонны вдоль стен, прозрачные купола, из которых щедро лился уличный свет. Поток студентов был слабым — у большинства учащихся в эти минуты по расписанию шли занятия. Где-то в отдалении слышались шаги и доносился глухой гул голоса лектора.

В университет я прибыл вовсе не по какому-то важному делу. Ни встреч, ни экзаменов, ни занятий. Просто… нужно было выйти. Прогуляться и развеяться. Ощутить, что я снова часть этой жизни. Весь вчерашний день и вечер, проведённый с друзьями, был насыщен разговорами, воспоминаниями, вопросами. Вопросами, которые сыпались на меня со всех сторон: «Что ты чувствовал?», «Ты помнишь, как?..», «А ты был там, когда?..», «Он тебя слышал?», «Ты всё это время был внутри?»

Я отвечал. Насколько мог. Где-то искренне, где-то обходительно, иногда отмалчивался. Просто потому, что сам ещё не до конца всё осознал.

За прошедшие три с лишним месяца, как мне стало известно, не произошло каких-то фундаментальных перемен, и это, на самом деле, радовало. Империя выстояла. Мятежников очень быстро переловили и перебили — император, как это обычно и свойственно монархам, расправлялся с предателями довольно безжалостным образом. Как мне доложили, некоторые операции по поимке и добиванию остатков сепаратистов происходили до сих пор, но в целом, в страну вернулась мирная жизнь и города вновь ожили.

Столица также медленно приходила в себя. Гудела от строительной техники, от сотен рук, что по приказу императора восстанавливали разрушенное. По докладам, что мне передали вчера, восстановительные работы идти будут ещё ближайший год точно. А если учитывать бюрократию и хроническую медлительность местных подрядчиков — возможно и больше. Оно и неудивительно: ломать — не строить. Впрочем, меня это тревожило меньше всего. Москва — однозначно не моя забота.

Меня куда больше занимал один конкретный вопрос: деятельность моего бывшего «постояльца». И тут, надо признать, несмотря на то, что многое мне уже было и так известно, удивление накатывало всё больше с каждым новым докладом. Казалось, тёмный вообще не отдыхал, хотя я и знал, что это было неправдой — количество попорченных девиц шло на десятки. Впрочем, это не мешало Самаэлю действительно, как он мне и рассказывал, экстерном закончить первые три курса обучения, вбив в мою голову огромный пласт знаний и информации. Прямо-таки одержимость трудом с какой-то фантастической производительностью.

Также мне предстояло вернуться в Темногорск и оценить масштаб проведенных им работ в моём княжестве. Я ещё не видел, что он натворил там. Но отчёты из княжества могли поразить любого. Упорядоченные кадры. Переработанная логистика. Восстановление школ и возвращение детей. Казалось, он играл в городское планирование, как в шахматы, делая по пять ходов вперёд. Странное ощущение. Словно мой двойник, живший параллельно, оказался лучше меня самого в том, что я считал своим делом.

Что касалось самого Самаэля, то после того как архидемон вернул мне контроль над телом и окончательно его покинул, со мной он идти на контакт особо не спешил — частенько витал рядом, присутствовал наряду с другими бесами во время моих бесед с друзьями, или когда я прогуливался по городу, но разговаривать и отвечать на вопросы отнюдь не желал. Впрочем, было ясно, что беседа нам ещё предстоит, тем более, что с моего возвращения прошли только лишь сутки, и делать какие-то серьёзные выводы на его счёт пока рано.

Да, сегодняшним днём я сознательно предпочёл обычную пешую прогулку и автомобиль, а не мгновенные перемещения с помощью моих бесов. Те, к слову, были откровенно рады моему возвращению. Радовались почти демонстративно, будто дети, которых оставили без присмотра и которые наконец снова обрели родителя. Однако звать их я не спешил. Никакой обиды. Просто что-то в голове что-то перещёлкнуло — какой-то внутренний «бзик», как это называл Максим — переросший в желание прогуляться по столице, а затем и по университету. Хотелось привести свои мысли в порядок и, как это ни странно после стольких месяцев одиночества, вновь немного побыть наедине с самим собой.

Правда, университет для последней задачи оказался явно не лучшим местом, потому как здесь не только хватало людей, но и регулярно мелькали знакомые лица, которых было чересчур много. Особенно среди аристократок.

Несколько из них, завидев меня, демонстративно