"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

И, повинуясь Его Слову, под маяком погасла пентаграмма Астарота. Кровавые линии снова стали яркими и чёткими, глаза заняли свои места и больше не пытались сбежать. Труп культиста, лежащий в основании маяка, немного приподнялся, покачиваясь подобно метроному, и глаза послушно поворачивались, чтобы снова обратить свой взгляд на центр водоворота.

Повинуясь Его Слову, упала Убийца. Ещё секунду назад она бежала, а теперь Иссушённая упала сломанной куклой, картинно взмахнув руками, и осталась лежать. Бывшую эльфийку как будто просто выключили: Астерот перестал её чувствовать, его приказы встать либо ей игнорировались, либо до неё даже не доходили.

Повинуясь Его Слову, оковы, раньше сдерживавшие Астерота, пропали, и Тёмный вдохнул, тут же закашлявшись. Рука, сжимавшая его горло, тоже пропала, и неожиданное ощущение свободы даже на пару секунд перекрыло ужас, нарастающий в голове вместе с приближением чего-то внеземного, чем, без сомнения, являлся Отец.

Склонитесь.

В ушах засвистело, кожу закололо, и под колени с силой ударил воздух. Сами собой ноги согнулись, и все, кто ещё стоял - Аспер, Ниакра, Астарот и Шианхут, - упали, опустив головы. Острая галька впивалась в ноги сквозь подаренные демоном штаны, а не прикрытые тканью ладони камни и вовсе царапали.

Ибо я здесь.

Мир дрогнул.

Его нельзя было увидеть. Нет, не потому что все, кто ещё обладал глазами, сейчас смотрели в гальку, а потому что Осквернённая сущность в целом не поддавалась человеческому зрению. Но если знать, куда смотреть, можно было заметить косвенные признаки того, что весь этот мир в масштабе одной маленькой рыбацкой деревушки сходит с ума.

Где-то в деревне разлетелись по брёвнышкам дома, в которых скрывались от смертного зова Осквернённые, задрожали оставленные на земле трупы, и всё это медленно потянулось к барьеру. Взлетали в воздух заборы, вколоченные в землю, деревья отчаянно хватались корнями за почву, но неведомая сила и их притягивала к себе. Осквернённые, пытаясь избежать гнева Отца, цеплялись за выглядывающие из-под земли корешки, за остатки домов, даже за траву - и каково же было их испуганное удивление, когда предметы, которым они доверяли собственные жизни, следом за деревьями летели к чёрному барьеру, за которым с резкими толчками выбирался из водоворота Отец.

С противным скрежетом и хлюпаньем барьер порвался. Стоило тонкой преграде между пропитанным кровью побережьем и остальным мире пропасть, десятки и сотни самых разных предметов поплыли по воздуху к кровавому маяку. Неодушевлённые разваливались на части, перемалывали друг друга в разноцветную пыль, подхватываемую ветром Отцовской воли, а те, в ком теплилась искра жизни, как ни старались, не могли пойти путём своих неживых спутников. Осквернённые и рады были бы проткнуться ветками деревьев, разрезать шею о так соблазнительно пролетающую мимо пилу, но воля Отца останавливала их суицидальные порывы.

Мёртвая трава рассыпалась чёрно-жёлтыми крупинками оставшейся в ней умирающей жизни, деревья распадались на щепки и опилки, мелкую древесную пыль, льнущую к частицам поражённой проклятой водой травы, остатки фундаментов домов сдувало жёстким ветром, и небольшие грязно-серые обломки, срываемые порывами набирающего силу ветра, присоединялись к происходящему на берегу Озера.

Отца нельзя было увидеть, но можно было ощутить. Кожа покрывалась защитным слоем мурашек, будто они были способны хоть как-то защитить от того, что выбиралось из Озера, под рёбрами в страхе сжимались лёгкие, которым требовалось напоминать, что они вообще-то нужны для дыхания. Да, глаза всех присутствующих смотрели в землю, но даже там не было спасения от творящегося в деревне: галька мелко тряслась, и самые мелкие и острые камушки иногда взмывали вверх со страшной скоростью, пролетая в опасной близости от головы. Приходилось жмуриться, потому что руки намертво прилипли к земле, и оторвать их не представлялось возможным.

По скромному мнению Астерота, Явление Скверны, убившее его в эльфийском мире, не было настолько пугающим, каким был Отец. Одним фактом того, что Он собирается вылезти из своей тюрьмы, Он разрушал деревню, от которой так долго подкармливался.

Температура стремительно падала. Лето, до сего дня царившее в этом мире, без каких-либо споров, уговоров или шантажа уступало свои права суровой и мрачной зиме, а та с мрачной радостью вступала в свои права. По гальке поползли бело-голубые узоры из магического инея, оплетающего своими витиеватыми щупальцами мелкие камушки. После редких выдохов перед глазами застывали в воздухе облачка белого пара, тут же осыпающиеся мелкими осколками. Они весело блестели, отражая холодный свет всё ещё висящих где-то в вышине магических светильников.

Отец приближался. Над водоворотом закручивался пылевой смерч, постоянно подпитывающийся прилетающими со стороны деревни обломками и остатками живой природы. Внутри него что-то происходило, с ровных, точно выверенных границ воздушной воронки срывались жёлто-фиолетовые молнии, разрезающие пространство. Из образующихся ран на теле мира приходили всё новые потоки холода и безумия, порождаемого Отцом.

Кровавый маяк тоже рос. Осквернённые, ранее каким-то чудом избежавшие участия в смертельном танце для формирования коридора выхода, теперь становились частью маяка. Трупы, ранее лежавшие на улицах деревни жуткими украшениями, тоже не смогли отказать Отцу и присоединились к кровавой вакханалии. Вокруг кровавого маяка сформировалась целая толпа из трупов и Осквернённых, тянущих к нему сведённые судорогой руки. Когда скрюченные пальцы касались багровых граней, тела распадались, кожа и мышцы буквально стекали с костей, а кровь, если ещё оставалась в этих телах, впитывалась в магическую конструкцию.

Маяк становился всё больше, впитывая остатки тел под собой и бурлящую в них кровь. Глаза мёртвых людей, в отличие от всего остального, растворяться не спешили, поэтому занимали места на специально вылепленных для них выступах на углах маяка. Из зрачков вырывались алые лучи, скрещивающиеся в одной точке - центре водоворота.

Земля содрогнулась, и о берег разбилась большая волна. Ощущение чужого присутствия усилилось, но не успел Астерот это осознать, как ситуация повторилась. Ещё один подземный толчок, правда, на этот раз без волны, и тело пришло в себя, словно облитое холодной водой. Аспер сжал руки в кулаки и искренне удивился, поняв, что смог это сделать.

Он поднял голову и огляделся. Он не слышал этого, но, оказывается, сидели они сейчас все рядышком: по правую руку от него вставали Астарот и Шианхут, по левую сидели держащаяся за голову Ниакра и хлопающая глазами Убийца. Перед Шианхутом лежали положенные крест-накрест друг на друга мечи, на которые тот с недоверием смотрел. Наконец, одновременно с Аспером почувствовав в них нечто родное, крепко сжал рукояти.

- Лира?.. - Тихо позвал Тёмный, не найдя девушку рядом с ними. Ни