"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

Отец пытается удержаться, глаз отлетает назад, а перед ним вылезают щупальца и ужасные покрытые вздувшейся кожей конечности, они цепляются за гальку и воздух, один хитиновый щуп и вовсе хватает за руку Жреца, сбивая его.

Границы овала тут же трескаются, и вновь образовавшейся плёнке, которой мир хочет защитить своих жителей, идут трещины. Отец пытается втянуть щупальца обратно, но не успевает: преграда со звоном взрывается, и разрыв реальности зарастает. Последняя ядовитая капля падает Жрецу на правую руку, вспарывая кожу, и, стекая по закалённой магией кости, срывает с неё наросты. Добравшись до ладони с пентаграммой, Осквернённый гной с шипением въедается в её края, и, пока все присутствующие приходят в себя после взгляда Отца, добирается до её центра. Всего один удар поражённого Скверной сердца, и метка пропадает, растворяясь в облаке жёлтого дыма.

Пруфлас дёрнулся, будто ужаленный, и повернулся к Жрецу, чем тут же воспользовался один из Тёмных: достав из сапога небольшой кинжал, он дотянулся им до голени демона. Магическая сталь неожиданно легко и быстро прошла через броню и погрузилась в ногу.

Тут уже опомнилась Ниакра. Галька под Пруфласом разъехалась, а потом собралась снова и застыла, намертво заключив в себе ноги предателя. Демон попробовал выскочить, размахивая кинжалами налево и направо, но у него не получилось. Тёмные окружили его, и только мелькающие то тут, то там лезвия не давали им подойти ближе. Впрочем, и с этим разобралась посланница Госпожи: сформировала иглы, подобные тем, что делал Аспер, и воткнула их в уже пробитые дыры в броне демона. Эффект оказался слабее, — конечно, ведь она не вложила в атаку эмоций, — но его хватило.

Демон, вскрикнув, упал, и в ту же секунду рядом с ним оказались четверо воинов Тьмы, вооружённых небольшими кинжалами. Эти были заострены с двух сторон, а не с одной, и имели небольшое лезвие за рукоятью, на котором красовался герб его семьи. Все четверо опустились на корточки и резким движением сделали перед ладонями и на икрах по порезу.

Из ран не спешила вытекать кровь, но её и не требовалось: пальцы разжались, ноги, итак чудом не сломанные, дёрнулись, вылетая из гальки, и упали на камни. Пруфлас змеёй извивался, пытаясь уползти, но зачарованные ножи оказались весьма качественными: заклинания, заложенные в них, смогли пробить защиту демона. Руки парализовала магия Ниакры, мышцы ладоней и колен застыли от чар оружия Тёмных.

Гончая Тьмы подошла к Пруфласу поближе и раскрыла над ним руки. От кончиков пальцев к его телу потянулись мелкие нити, и, опускаясь на бьющееся в судорожных попытках побега тело, они оплетали его плечи, руки, ноги, переплетались меду собой, образуя прочный кокон.

— Госпожа будет судить тебя, выходец Инферно. — Сталь в её голосе могла бы стать прекрасным лезвием в очередном зачарованном ноже, но сейчас она была направлена на демона. — Пусть ты и не отсюда, но посмел нарушить множество законов, как моей Госпожи, так и всеобщих, и за это… Впрочем, узнаешь.

Диадема на её голове ярко вспыхнула, и во все стороны от Тёмной разбежались розово-фиолетовые полосы, ломаные и кружочки. Они бежали вперёд и вбок, складывались в круги, каждый из которых вращался в свою сторону, а те, в свою очередь, формировали на земле плетение. Наконец круги с щелчком остановились, сформировав необходимый узор. В его центре стояла над Пруфласом Ниакра, а по краям круга встали безмолвными стражами оставшиеся Тёмные.

— На суд Госпожи!

Голос Тёмной громыхнул отзвуками далёкого грома — гнева её Богини, — и каждый из бликов загорелся белёсым огнём. Пламя разгоралось пару секунд, затем резко поднялось, и побережье погрузилось в темноту.

— Глупцы, — со стороны Озера послышался хриплый голос, не принадлежавший никому из тех, кого Аспер знал раньше. Этот голос пугал самим фактом своего существования, пробирал до костей, заставлял Аспера, еле вставшего на ноги после атаки Отца, мелко дрожать и сильнее сжимать плечо Шианхута, чтобы не упасть снова. — Демон, глупый маленький демон… Ты правда думал, что, убив моего Жреца, всё закончишь?

По краям побережья из-под гальки вылетели светящиеся шары, разогнавшие колдовскую тьму. Они взлетели вверх и полетели к одной точке, над которой зависли, сконцентрировав в ней пучки ослепительно-белого света.

Прямо под ними стоял, перемазанный в своей и не только крови, Астарот. Человеческий облик слетел с него, как и нарядная одежда, уступив место его истинной сути: кровожадной покрытой желтоватым хитином твари, жаждущей сеять разрушения и боль. Его аристократичные длинные пальцы уменьшились, зато на них выросли толстенные когти, и на указательных пальцах сейчас болтались глазные яблоки того, кто недавно громко призывал Отца. Тело этого незадачливого оратора сейчас лежало под удлинившимися ступнями Астарота, вокруг которых пенилась, закипая, кровь с обломками грудной клетки.

Ноги с двумя сгибами были почти выпрямлены, придавая демону дополнительный мерт роста, а длинные по-своему красивые рога, ровно очерченными ветвями уходящие вверх, делали его ещё выше. На голове не было волос, зато более мелкие рожки формировали круг, очень похожий на корону, украшенную толстым шипом прямо над носом.

Утончённые черты лица, которые носил демон в своём человечьем обличье, в некотором виде сохранились и сейчас, пусть и были обезображены. Тонкий длинный подбородок выехал ещё сильнее вперёд, приобретя щетину из напоминающих небольшие рожки отростков, скулы были перепачканы в крови, как и некогда тонкие бледные губы, из-под которых сейчас выглядывали острые клыки. Аккуратный нос остался лишь небольшим выступом между глаз, горящих лучше магических прожекторов, направленных на демона. Два оранжево-красных огня отражали простейшие эмоции, испытываемые демоном: жажду разрушения и всепоглощающую кровавую ярость.

Астарот часто дышал, с подбородка на гальку капала кровь. Жрец под ним погиб жестокой смертью, но никого это, впрочем, не смущало: больше напрягало то, что очередной противник пока прятался в темноте, никак себя не выдавая.

— Покажись! — Демон зарычал, и рык разнёсся по побережью вместе с его эмоциями. Как будто на пару секунд даже стало теплее, словно с его словами ненадолго открылось окошко в Инферно.

— О, нет, маленькая хтоническая мразь, я не буду показывать своё лицо. Смею поспорить, что вы с ней, — огоньки, освещавшие Астарота, закружились, по спирали разлетаясь в разные стороны, — сами с собой разберётесь, узнав про твоё предательство, а я, так уж и быть, приду, когда вы будете готовы. — Полосы яркого света вновь рассекли темноту, выхватывая силуэты Тёмных, вставших в строй рядом с Ниакрой. Она была неприятно удивлена, вокруг неё в неравной битве дрались отвращение,