"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

телом, он кричал Душой, и Осквернённые приостановили танец, вслушиваясь в полную боли арию. Жрец не без удовольствия слушал, как от напряжения рвутся голосовые связки неожиданного солиста, как эти звуки переплетаются с остальной музыкой.

Наконец, парень начал затихать. Он отбросил в сторону чью-то руку, сорвал с себя «украшения», видимо, окончательно сойдя с ума, начал рвать на голове седые волосы. Он сорвал их все, вырвал ресницы, но не ощущал боли. Переломанными пальцами поднял с земли ладонь, похоже, передумав её выкидывать, и снова закричал. На этот раз уже только Душой, потому что голосовые связки свои функции исполнять отказались. Осквернённые, остановившись окончательно, начали тихо подпевать в силу своих изменённых речевых аппаратов, вместе с парнем скорбя об утрате чего-то глубоко личного.

Отец был доволен. Эмоции, которыми фонтанировал юный убийца, позволили почти до конца сформировать проход. Теперь, если всё было посчитано правильно, — а Отец не мог ошибиться в своём плане в силу своего совершенства и времени, которое он на него потратил, — коридор между темницей и реальным миром должен выдержать его мощь, а уж что случится потом… покажет время. Оно всегда всё знает лучше смертных.

Вместе с глубиной душевных страданий маленького убийцы всё большую силу приобретали толчки из-под земли. По воле Отца набирали мощь и волны, становящиеся всё больше и сильнее. Раньше они разбивались о прозрачную стену между Озером и побережьем, но безумие, учинённое парнем, позволило Отцу эту защиту сломать. Щит выдержал пару волн, потом как будто даже растерянно моргнул и пропал.

Следом за ним нахлынула самая большая волна, на какую Отец был способен, и накрыла всё. Под чернильной водой оказалось всё побережье: ударом воды сбило с ног Осквернённых, которые и не пытались уцепиться за землю, а смиренно принимали свою смерть; потоки жидкого мрака подхватывали изувеченные тела, разбросанную вокруг плоть, и уносили в Озеро, складывая из них расписные колонны, поддерживающие канал перехода. Осквернённых размазывало по пространственному коридору, становясь либо частью его стен, либо бесплотной стражей от других порождений Скверны. Некоторым особо везучим выпадала быстрая смерть — они растворялись в воле Отца, укрепляя его силу.

Водой не смыло только Жреца и сошедшего с ума парня. Глашатай перемен подлетел на прозрачных крыльях к пареньку, перебирающему пальцы чьей-то руки, и вслушался. Тот без устали твердил всего одно слово. Он повторял своё имя — единственное, что осталось в его встретившейся лицом к лицу с ужасом Скверны голове.

Жрец невольно присмотрелся к нему, и увидел, как сильно его поменяло происходящее на берегу. Он стоял абсолютно нагой, и можно было рассмотреть каждую из многочисленных трещин на его серой коже. К ней тут и там прилипли чьи-то волосы, присохла кровь, в глазах, раньше горящих жизнью и радостью его юных лет, теперь не осталось ничего, даже радужка приняла грязно-белый цвет. Зрачки подёрнулись блёклой пеленой, нос был переломан, хриплое дыхание вырывалось изо рта. Передних зубов у парня не осталось, вместо них торчали окровавленные обрубки, омываемые стекающими из уголков глаз на удивление чистыми слезами. Солёная вода смешивалась с прицепившейся к лицу грязью и стекала в рот, откуда, смешиваясь со слюной, стекала на чью-то ладонь. На макушке, там, где раньше у него были волосы, красовались полосы запёкшейся крови, на глаза нависала одинокая прядь абсолютно седых волос, каким-то чудом оставшаяся на своём месте.

Ноги парня были погружены в воду по самые колени, но он не замечал воли Отца, штурмующей его голову. Это удивляло Жреца, но даже его Отец не мог повлиять на потерявшего рассудок мальчугана: все его попытки разбивались об абсолютную плоскость сознания опустошённого паренька, а тот так и оставался стоять будто прикованный чёрной водой. С побелевших губ, пестревших кровавыми дырами, срывались слова.

Жрецу потребовалось прислушаться, чтобы разобрать то, что говорит поражённый безумием парень.

— Тулан… Тулан, Тулан, Ту-у-улик…

Глава XXVII. Преданные

План Астарота оказался нарушен. Он ничего про это не говорил, но достаточно было просто посмотреть на его лицо и самодовольную улыбку, превращающуюся в озлобленный оскал. Бледно-жёлтое лицо даже приобрело какой-то багровый оттенок, в жёлтых глазах полопались капилляры. Он был зол.

Что его разозлило, тоже вызывало вопросы. Его эмоциональный фон то и дело разрывали вспышки злости, прорывающейся за пелену, которой он себя окружил. Оранжево-красные всплески еле заметно отражались на щите, огораживающем их от дождя. Из-за этого казалось, что щит переливается причудливым световым узором, но такая красота была несвойственна демонической магии.

Астерот всё так же стоял вне этого щита. Одежда на нём упорно не хотела мокнуть, видимо, из-за вшитых в ткань заклинаний. Он и не заметил бы их, если б не тепло, с которым они сжигали падающие капли. Плечи были согреты постоянно, иногда ласковое тепло касалось рук, чуть реже — ног.

Перед побережьем на их глазах вырос чёрный барьер, слившийся в вышине небес с такими же чёрными тучами. По чернильной стене иногда пробегали фиолетово-красные искры, а где-то за ним что-то происходило. Они не могли знать, что это было, но прекрасно слышали доносящиеся оттуда истеричные вопли, хруст костей и стук. Маленькие камушки гальки просто не могли так громко стучать, и Астерот терялся в догадках, что именно там было.

Астарот приказал ждать. Демон был недоволен, но словно не решался признать, что что-то пошло не по плану. Жёлтые глаза отражались в барьере, и их выражение не сулило ничего хорошего тому, кто за этой стеной стоял.

А там кто-то был, и Аспер это чувствовал. В море страданий, которое не могла скрыть даже непроглядная чернота барьера, выделялась чья-то нечеловеческая фигура. Существо, висящее в воздухе над вакханалией, которую творили, видимо, другие Осквернённые, было центром небольшого провала: Бушевавшие вокруг него психоэмоциональные потоки в бессилии исчезали, улетая в мрачное, жестокое и страшное далёко, пугающее своей пустотой. Сколько ни набивалось туда пропитавших побережье страха, гнева и боли, провал всё так же зиял абсолютной дырой.

Так могло бы продолжаться бесконечно долго, но пришла вода. Земля вздрогнула, в одном из соседних домов с грохотом обрушилась крыша, и над деревней нависла волна чудовищного размера. Врезавшись в барьер, она как будто даже расстроенно ушла обратно, забрав с собой всё, что было там: и Осквернённых, теряющихся в океане эмоций, и сами эмоции — это погрузилось в мрачную тьму, не имеющую ничего общего с водой.

— Вперёд. — Тихо бросил Астарот, приподнимая трость. Набалдашник, раньше сжатый в ладони, выскользнул и окутался огнём. Спустя пару мгновений пламя