"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

схлынуло, оставив вместо себя изящную, аккуратно выточенную голову незнакомой Асперу птицы. С головы стекали, отливая металлическим блеском, четыре пера, а над длинным изогнутым, почти закрученным клювом два больших янтаря застыли в виде широко открытых глаз.

Демон подошёл к барьеру и прижал к нему навершие трости. Послышалось шипение, шкворчание, а потом победоносный птичий вскрик. С явным нежеланием барьер пополз в стороны от трости, освобождая проход. Уходя, он оставлял вместо себя струи замершей в пространстве воды, которая испарялась, стоило птице с ярко горящими глазами оказаться рядом.

— Молитесь, кому хотите, но лучше всего — мне, — прошипел он себе под нос и первым прошёл под образовавшейся аркой. Она подрагивала, так и норовя закрыться, поэтому Асперу и остальным оставалось только забежать за ним следом, лишь бы не остаться под дождём.

Внутри, к слову, его не было. Правда, его роль играла галька, на которой резкими светлыми пятнами выделялись чистые камушки, не облепленные кровью, и малочисленный «декор», который не смыло волной: руки, пальцы, что-то ещё… Демон на ходу подобрал на удивление целый человеческих череп, лишённый всего, что делает эту кость головой.

Астарот уверенной походкой шёл к висящему чуть над землёй посреди огороженного барьером пространства телу. Аспер, может, и хотел бы назвать его человеком, но понимал, что именно это было той самой дырой, засасывающей всё вокруг. Человек просто не мог быть… этим.

Это было гротескное чудище, слепленное из двух совершенно не подходящих друг другу частей, и даже пока оно просто висело в воздухе, было легко это заметить. Правая сторона, украшенная выступающими из красной чешуи наростами, постоянно мелко подрагивала: то палец согнётся-разогнётся, то сократится мышца руки, — левая же, бледная и сухая, оставалась без движения, но именно от трёхпалой ладони, казалось, исходила эта поглощающая аура.

— Жрец! — Крикнул Астарот, не прекращая идти к отдалённому подобию человека. — Выполняй вашу часть, я здесь закончил!

Существо обернулось, и на лице, расписанном теряющимися в темноте кровавыми узорами, ослепительно сверкнула улыбка. Вслед за головой повернулось тело, и оно развело руками, словно извиняясь. Аспер готов был поклясться, что ему не показались четыре рога, оканчивающихся яркими разноцветными шарами, гремевшими мелодичным звоном.

— Нет.

Демон опешил и даже немного сбавил скорость, встретив прямое неповиновение, но тут же вернул всё на круги своя, продолжив крошить камни каблуками туфель.

— Подумай ещё раз и вспомни, кому осмелился перечить! Мои приказы не повторяются дважды, так что не заставляй меня переходить к…

— Нет. — Всё так же ровно ответил Жрец, только теперь без рогов над головой. Он услужливо приспустился, чтобы Астароту не приходилось задирать голову, и остановился перед демоном. — Наш ответ неизменен.

С хлопком на противоположной стороне округлой арены, огороженной барьером, из портала вышла Ниакра в сопровождении отряда закованных в шипастые доспехи Тёмных. Гончая Тьмы настороженно оглядывалась по сторонам, и, увидев стоящих в центре Астарота и Жреца, двинулась к ним.

— Астарот, как только получила… — Она начала говорить и замерла, остановленная властным движением руки половинчатого. Ни она, ни те, кто с ней прибыли, не смогли ничего сделать с остановившим их заклинанием.

— Не до тебя сейчас, девочка, остановись.

Астерота от разговаривающих отделяло шагов десять, но он прекрасно слышал их разговор и чувствовал ярость и ненависть, просыпающиеся в его Инфернальном наставнике. За его спиной начала клубиться тьма, сплетающаяся в резкие плетения, под неправильными углами переходящие одно в другое. Одно лишь чудо, называемое волей заклинателя, удерживало от высвобождения взрыв, который демон готовился породить.

Ниакра же буквально остановилась, перестав даже испускать эмоции. Чуть больше десятка стражей, — чуть отвлёкшись от основного действа, Аспер насчитал четырнадцать, — замерли за её спиной. Те, кто прибыл на помощь, сейчас стояли истуканами не в силах сдвинуться, да и вообще, если честно, вызывали сомнения в том, живы ли они.

— Причина? — Жрец не ответил, но передвинул левую руку. Теперь длинный, тонкий палец, больше напоминающий страшную шишку, указывал за спину Астароту, и тот нехотя обернулся. Плетения из-за спины распределились по пространству вокруг него, защищая от возможной атаки, но её не последовало.

Жрец указывал на Синта, державшего в руках точно такой же череп, какой сжимал в когтях Астарот.

— Думаю, не надо тебе ничего рассказывать? — Тело парня мелко дрожало, он безуспешно пытался взять его под контроль. Голос выдавал волнение, то и дело срываясь. — Я тебя знаю достаточно долго, чтобы сделать вывод, что ты и сам всё… — Недосказанные слова повисли в воздухе, а Астерот впервые почуял от Астарота человеческую эмоцию — страх. Слабый, на границе восприятия, но ощутимый. Демон, как бы страшно это ни звучало, боялся.

Речь Синта перешла в какое-то неясное бульканье, его шаги смешались с шумом волн, разбивающихся о гальку, и, обернувшись, Астерот увидел, как тело помощника Астарота вновь окуталось жёлтым дымом. Над его головой из-за облаков тумана вышло жёлтое солнце, и его противный свет отбросил на гальку зернистые тени. Прямо по неприятно яркому жёлтому диску со всех сторон поползли тонкие полосы вытекающей из тела Синта крови, складываясь в уже увиденный Аспером символ.

Правда, в тот раз он допустил непростительную ошибку, приняв это за банальный след силы Астарота.

Душа Синта, вернее, её остатки, ещё сохранившиеся в теле, закричала, и в вспышке света исчезла. Тело, исковерканное страданиями, за секунду изменило форму. Всего через несколько ударов сердца жёлтый туман обволакивал уже не худощавого парня, а очередное нечеловеческое существо.

Демон, занявший место Синта, оказался ниже паренька. Там, где у него были плечи, сейчас скалилась птичья голова с клювом, внутри которого блестели мелкие зубки. Над чёрным клювом горели жаждой крови алые глаза, лишённые зрачков. С головы на тощее полуголое тело шли неровные ряды зазубренных чёрных перьев, извилистыми дорожками расходящиеся по плечам и ключицам.

Кожа была настолько тонкой, что сквозь неё просвечивали вены и артерии, если приглядеться, можно было даже увидеть бегущую по ним кровь, заставляющую их изгибаться и переползать с места на место. Они скручивались, завязывались в узлы, формируя пульсирующие кровавые рисунки. Треугольники, круги и бесформенные пятна кровоподтёков, образующиеся там, где рвались капилляры, накладывались друг на друга, создавая под кожей ещё более запутанный узор.

Ноги демона терялись в желтоватом дыму, который всё никак не хотел его отпускать и клубился ниже пояса. Он как будто бы тоже был живым: метался из стороны в сторону подобно оголодавшему дикому зверю, обезумевшему от желания кого-нибудь сожрать. Но