Рассказы 29. Колодец историй - Сергей Пономарев

Я устала слушать их крики: Ууати уже начала волноваться, а ей нельзя отвлекаться от кормления. Она завозилась, зарычала: я видела, как заметались внутри укутона маленькие тени – это перепугались ее крошки. Я собиралась прогнать Ольгу, но тут пришел Утун с другими самцами, и она сама замолчала и убралась подальше.

Так лучше. Я хочу плести свой укутон в тишине.

* * *

Джейн все-таки пробралась к Ууати. Я была слишком занята и не сразу заметила, что она больше не вертится рядом. Слышу – крик. Смотрю – а это Джейн стоит у укутона Ууати и прикрывает лапами лицо. Я уж подумала, что Ууати напала на нее, но оказалось, что Джейн просто испугалась. Непонятно только, чего именно? Никто ведь даже не рычал и не щелкал, и уж точно ничем не питался.

Я заглянула внутрь укутона и сразу поняла, что Ууати нас даже не заметила. Думаю, она бы не обратила внимания, даже если бы фролы начали спариваться с клошами прямо у нее на голове. И понятно почему – у нее там выводок самых красивых деточек, которых я когда-либо видела. Ууати была занята кормлением – она без конца срыгивала пищу для своих малюток и размазывала красную жижицу по их прелестным маленьким мордашкам.

Джейн спросила меня, что случилось с Ууати. Голос у нее вдруг сделался таким тихим и писклявым, что я не сразу ее поняла. «Я ее не узнаю́», – говорит. Я и забыла, что они когда-то виделись.

Да, Ууати теперь стала мамой и выглядит совсем по-другому. Я объяснила, что после кладки у самки вырабатывается особый сок, который размягчает все, что есть внутри нас. Мы всё срыгиваем и кормим своих крошек. Вот и у Ууати до кладки было большое, раздутое брюшко, а теперь она вся ссохлась, стала маленькой и хрупкой, размером почти что с Джейн. Скоро она не сможет кормить их сама, но к тому моменту малыши уже достаточно окрепнут и начнут самостоятельно поедать ее. А когда подрастут, то выберутся из укутона и станут частью племени.

Когда я рассказывала об этом, то вся дрожала от нетерпения – как же я хочу скорее оказаться на месте Ууати! Надеюсь, детки начнут глодать меня с лапок и брюшка, а не с головы, чтобы я успела ими налюбоваться.

Мечта любой матери видеть, как растут и крепнут ее малыши! Но Джейн выглядела такой напуганной, словно фрол опять попытался утащить ее к себе в логово. Глаза сделались гигантскими, а потом она вдруг сама начала что-то отрыгивать, заплевав всю прозрачную штуку, что защищала ее голову. Может, она тоже ждет детишек и ей уже не терпится заняться кормлением? Как я ее понимаю!

Я собиралась увести Джейн – на ее крик как раз прибежал Утун и опять начал рычать, что чужакам не место рядом с нами. В этот раз Джейн его почти не испугалась: она снова начала твердить что-то про «материалы для исследования». Оказалось, она хотела забрать немного еды у детей Ууати. Мне это не понравилось, но она очень просила. Сказала, что это очень важно для Науки и может помочь ей спасти нас всех. И все пищала и пищала без остановки, так что даже Ууати отвлеклась от кормления и сама согласилась дать немного, лишь бы Джейн оставила их в покое.

Джейн собрала красную жижицу в какую-то прозрачную штуку – слишком много, я уж заволновалась, что крошкам будет нечего есть! Ей повезло – Ууати не возражала. Может, слишком устала, чтобы спорить, не знаю. Но я опечалена: думала, Ууати будет лучше заботиться о своих детках.

После этого Джейн сразу убежала. Только прижалась ко мне на прощание, обхватив своими нелепыми лапками – я все никак не могу привыкнуть к этому странному людскому обычаю. И сказала: «Держись».

За что я должна держаться? Глупая, глупая Джейн.

* * *

Укутон Ууати опустел – ее выводок носится по селению, шустро перебирая лапками. Молодые, шумные и полные сил, они с криками гоняют клош и уже не пугаются пролетающих над ними фролов. У самочек такие же красивые полоски на брюшках, как у Ууати. Совсем скоро и мои детишки будут бегать вместе с ними.

Джейн спросила меня, что будет с Ууати. Она опять зачем-то полезла в заброшенный укутон – видимо, хотела что-то зафиксировать. Долго рассматривала лапки, которые остались от Ууати. Я не поняла, что она имела ввиду, и тогда Джейн объяснила мне, что в их мире они прячут останки под землю. Какой глупый обычай! Зачем прятать то, что еще можно съесть?

Мой укутон готов, и сегодня настало время для кладки. Когда пришла Джейн, я сказала ей, что уже к заходу небесных шаров стану мамой и больше не покину своих деток. Она снова начала говорить какие-то глупости: что она изучила то, что было внутри Ууати, и что в своем блестящем доме сможет приготовить какую-то синтепическую… Или синтетическую? Не поняла, что за слово. В общем, какую-то другую еду для детей. И что мне не нужно умирать ради своего выводка. Что она может остановить «разрушение внутренностей». Ее лицо все морщилось и почему-то блестело, будто намокло.

Я ответила, что мне не надо никакой другой еды и что я могу сама позаботиться о своих детях. Хотела вернуть ей эту штуку для записей, чтобы она передала ее Науке, но Джейн попросила пока оставить ее у себя. Сказала, что завтра перед вылетом домой придет в последний раз и тогда уже заберет.

* * *

Яиц вышло много – даже больше, чем у Ууати. Я устала, но была счастливой, как никогда! Я как раз укутывала деток хукусом, когда в укутон заглянула Джейн. Я думала, ей хотелось полюбоваться на моих малюток перед возвращением домой, но она на них даже не посмотрела. И снова начала говорить, что я ее друг и ей больно от мысли, что скоро меня не станет. Все повторяла, что может меня спасти и тогда я еще не раз смогу подняться к урбусу и съесть столько фролов и слабых самцов, сколько захочу.

Джейн все пищала и пищала без остановки, но я сказала, чтобы она забирала свою штуку для Науки и уходила. Я чувствовала, что мое брюшко колет изнутри, и мне хотелось в тишине дождаться вылупления моих