Рассказы 29. Колодец историй - Сергей Пономарев

Он многого не понимал. Лишь первое Слово было моим. Остальные два – несмотря ни на что – принадлежали каждому человеку Бальлейва.

Я не стал ничего объяснять. Записками не сказать всего. Просто пожал протянутую руку.

Самое главное – я поклялся себе, что последние два Слова станут по-настоящему значимыми. Что они будут направлены во благо людей. И я больше никогда не дам волю эмоциям или чувствам.

Даже если они когда-то появятся.

Мне еще не было и десяти лет, я не произнес ни единого Слова, я не познал горечи потерь и трагичности ошибок, когда старый звездочет Бернард вдалбливал в мою голову день за днем:

– Всего пять. – Его морщинистая ладонь пятерней раскрывалась у меня перед лицом.

– У тебя только пять Слов. – Бернард указывал в книге на строки пророчества.

– Шестого не дано, мальчик! – грозно шептал он, когда видел мою записку. Там я предлагал использовать одно из Слов для того, чтобы отменить предсказание и дать возможность себе говорить еще пять Слов. – Это предрешено. И этого не изменить.

– Сказав пятое Слово, ты умрешь. – Старый звездочет покачивал головой, глядя за окно, только что дочитав мое предложение использовать пятое Слово, чтобы оживить самого себя. – Твой путь закончится. Продолжение невозможно.

– Никто из Безмолвных не избежал этой участи. – Учитель выписывал в отдельные строки все произнесенные Безмолвными Слова. Мы учились выделять среди них по-настоящему важные.

– Пять. – Он брал мою руку в свою и касался каждого из пальцев. – Пять. Слов.

В те счастливые дни бесконечной учебы старый звездочет Бернард передавал мне мудрость. Я старался, хотя впитывал далеко не все.

Но некоторые моменты я помню до сих пор.

– Слова как звезды. Они бездушны, но могущественны. Я не могу спросить у звезд, где счастье. Но могу узнать у них, какой дорогой идти. Ты не можешь желать всем добра, сказав: «Добро». Но можешь одним единственным Словом привести к добру людей.

Он долго молчал, всматриваясь в мои глаза, словно решаясь – говорить или промолчать.

– Даже Слово «Смерть», произнесенное в нужном месте и в нужное время может принести больше добра и счастья твоему народу, чем Слово «Любовь», произнесенное не к месту.

И он снова – в десятый, в сотый, в тысячный ли раз – поведал мне историю первого Безмолвного, который пожелал любви, стоя на крыше сторожевой башни, – перед тысячами людей, собравшимися в центре поселения. Безмолвный умер, люди любили друг друга, потакали друг другу во всем, защищали друг друга, пока не пришли враги. Враги, которые просто пленили людей, не способных на защиту, не способных сопротивляться и дать отпор.

Он погубил свой народ. Хоть до этого и совершил много великих дел.

Ни «Смерть», ни «Любовь» я так никогда и не скажу. Но пример запомнится мне на всю жизнь.

Мы отбили нападение агрессивных викингов с больших островов, потеряв много людей. Но Кнуд справился. Его полководческий талант был на самом деле велик – люди не сочиняют легенд на пустом месте. Чаще всего им предшествуют истинные дарования.

Он не пришел ко мне ни разу за время двухлетней войны.

Я жил затворником. Изучал книги Бернарда, учился читать по звездам, собирал самую большую библиотеку на всех островах. Вся моя жизнь обратилась в бесконечное чтение и учебу. Чтобы сказать нужное. Чтобы не сказать лишнее.

Я впитывал мудрость времен, стирал пыль с древних скрижалей, высчитывал дни гроз и дождей, бурь и циклонов, штормов и штилей. Я предупреждал, когда в море лучше не выходить, сообщал, когда наступало подходящее время для большой охоты, подсказывал через советников, в какой именно день начать сбор урожая.

Я делал все для своего народа. Без Слов. И это было важнее всяких Слов.

Кнуд обратился ко мне лишь дважды. В самые тяжелые для Бальлейва времена. Когда казалось, что выхода почти что нет.

Но он не просил Слов. Он просил совета.

Впервые – во время пятилетней зимы. Зимы, которая изматывала людей, лишала крова, оставляла без работы, без пищи, без возможностей для нормального проживания. Мы использовали все средства – звезды, руны, древнюю магию. Мы использовали все военные резервы, чтобы прокормить народ. И справились. Снова с потерями. Снова с горем в тысячах семей. Снова с огромными сложностями. Но всё преодолели.

Во второй раз – во время страшного мятежа, поднятого покоренными племенами. Они на самом деле могли захватить власть в Бальлейве. У них было все: вера, великая цель и остервенение. Мы с Кнудом переписывались больше месяца, выстраивая планы, рисуя графики и схемы, составляя список будущих улучшений для народа, подготавливая дизертиров. И вновь справились своими силами – глава мятежников погиб во время плавания. Это было результатом долгой работы – наши люди внедрились в ряды мятежников и убедили, что лучше всего отправиться в путь водой. В конкретный день. Мы подчинили себе природу, чтобы победить. И в Бальлейв пришло спокойствие с умиротворением.

В годовщину смерти Бернарда, когда я по сложившейся традиции весь день не делал ничего, вспоминая о былых временах и наслаждаясь тишиной, – в памятный день смерти Бернарда Кнуд пришел ко мне в третий раз. За год до моего сорокалетия.

– Мы проиграем. – Кнуд сбросил наручи на пол и сел за стол Бернарда в старой библиотеке, которую до сих пор освещали десять свечей. – Они снова плывут сюда. За порабощением.

Кнуд хлопнул книгой рун, которую я изучал последние месяцы. Хлопнул с такой силой, что свечи пошатнулись, на секунду погрузив библиотеку в темноту.

Луну за окном заволокло тучами.

– Мы проиграем, – повторил он. – На этот раз их войско в десятки раз больше. Мне донесли, что их корабли заполняют весь горизонт. Не десятки, не сотни – тысячи кораблей с великолепно подготовленными воинами. Они будут беспощадны. И победят.

Кнуд всматривался в меня, и блики света перешептывались в его глазах абсолютной уверенностью в каждом слове.

– Послушай, Рунольв. – Кнуд отодвинул книгу в сторону и раскрыл передо мной ладони. – Если мы победим, мы сможем сразу же выдвинуться на них. Они будут бессильны против нас. И мы сделаем то, о чем мечтал твой учитель Бернард. О чем мечтал мой отец. Мы сделаем то, ради чего ты молчал эти годы, храня Слова. Народы всех островов объединятся.

Кнуд сжал кулаки. Его мужественное лицо было полно воодушевления, злости и отчаяния. Он был сейчас похож на