Город - Сергей Юрьевич Михайлов

Уже на закате, когда злое солнце уползало в пески, я, наконец, он увидел то, что в этом мире казалось почти миражом – ровной зеленой стеной стояли деревья, а из-за них выглядывали белые шпили зданий. Я невольно пришпорил шагунга, но Ухгр заметивший мое движение, грозно взглянул на меня, и показал рукой на место рядом с собой. Я придержал «коня» и послушно поехал рядом, с другой стороны, ехала Гужир. Все кочевники сделали равнодушное лицо, словно то, что они сейчас увидят, их нисколько не интересует.

Улыбаясь про себя, я тоже одел маску все повидавшего человека, и, наконец, мы влились в толпу желающих войти в город. Большинство были кочевники, так же, как и азалы, с лицами нарочито пресыщенных жизнью людей, они степенно двигались к открытым большим воротам, перегораживавшим проход между деревьев. Я опять удивился, никаких стен не было – зачем тогда ворота? Их никто не охранял, никто не брал плату за въезд в город, в общем, чистая символика.

Проехав ворота, мы сразу оказались в раю – так это воспринял я – вокруг, среди темно-зеленых, длиннолистных густых деревьев поднимались белые, украшенные резьбой, каменные дома. Нарядные, в разноцветных тканях, а не только в шкурах как жители пустыни, шагали по мощеным тротуарам жители города, густо разбавленные приезжими. Проезжая, на углу одной из улиц, я даже заметил, одетых в черное, старых знакомцев – воинов Черного Шхамара. Но самое главное – город встретил нас долгожданной прохладой, легкий влажный ветерок, гулявший под деревьями – меня так и тянуло назвать их пальмами – был наполнен резким мятным запахом местных растений. А еще через пару улиц, перед нами открылось главное богатство Оазиса – почти идеально круглое, отливающее красным закатным отсветом, озеро.

– На его дне вода такая холодная, что человек может умереть, – постарался удивить меня один из погонщиков. Но человека, выросшего там, где вода и вовсе большую часть года пребывает льдом – холодные ключи на дне озера совсем не впечатлили.

Глава 6

В тот раз мы ненадолго задержались в городе, на следующий же день с утра Ухгр сходил куда-то и через час все наше добро, перекочевало на ручные тележки пятерых веселых парней, а к себе под навес, кочевники сложили уже упакованные заказанные ранее товары. После этого азалы оказались свободны. Все они, уже не в первый раз были в городе, поэтому большого интереса не испытывали и мое приглашение побродить, поглазеть на местные достопримечательности просто проигнорировали. Кочевники решили лучше отдохнуть перед дорогой, выезжать придется самым ранним утром. Меня такой расклад не устраивал – мне, горожанину, до одури надоел однообразный быт племени азалов, город манил меня – и я пошел на экскурсию один.

Останавливать меня никто не стал – взрослый кочевник сам должен решать, что ему делать – лишь посоветовали не лезть к озеру, это было, пожалуй, единственным запретом в городе. Местные берегли свое главное богатство и, даже просто за выброшенный мусор на берегу, наказание было суровым: или тюрьма, или огромный штраф. Выслушав это, я усмехнулся, – и здесь борьба за экологию, пообещал ничего не натворить и отправился в путь.

Почему-то я ожидал, что город будет похож на тот, который видел в детстве, в киносказке про Али-бабу, но это оказалось не так. Город – местные называли его Шариз, а в произношении кочевников звучало Шариш – был похож на все южные городки сразу. Шагая, я замечал что-то похожее то на латиноамериканскую фазенду; то на плантаторский домик Южной Африки; то на узкие улочки портового города где-нибудь в южной Европе. Белые дома в окружении зеленой листвы «пальм» и вьющихся по стенам ползучих растений, выглядели фантастически. Во всяком для человека, уже пару месяцев, видевшего только несколько шатров и бескрайние барханы за ними.

Постоялый двор, где мы остановились, был довольно далеко от озера, а я, во чтобы то ни стало, хотел подойти и посмотреть на это чудо. Поэтому, я шел и шел в указанном Гужир направлении, жалея, что по городу запрещено разъезжать на драконах. Наконец, дома расступились, и я вышел на берег. Быстро миновав редкую рощицу мятных деревьев, подошел к кромке берега. Оглянулся – никого нет – наклонился и опустил руки в воду. Зачерпнул полные ладони и помыл лицо, провел языком по губам – да, вода пресная, не удержался, опять зачерпнул и отпил. Как только заходил разговор про озеро в Оазисе, каждый считал своим долгом объяснить ему, что воду его можно пить, не кипятя и не отстаивая, как мутную воду из колодца. Для кочевников, родившихся и всю жизнь живущих при дефиците живительной влаги, в этом и состояло главное чудо озера. Вода, показалась очень вкусной, но я скептически отметил для себя, что после того, что я пил в пустыне, любая вода, даже из-под крана в квартире, показалась бы родниковой.

Однако, было еще что-то, что я почувствовал на берегу этого озера – какое-то предчувствие теребило мне нервы. Что это со мной? – удивился я. – Мистика какая-то. Жизнь здесь, да и в Городе, из которого я попал сюда, была простой и легкообъяснимой, если, конечно, откинуть проблему самого существования этих миров, то это была обычная жизнь, только в необычных условиях. Но вот сейчас, глядя на играющую бликами воду, я испытывал нечто похожее на то, что я испытал, заглядывая в огненную пещеру в стене над Городом. Меня как будто тянуло туда, под воду. Ну его к черту! – встряхнулся я. -Думать об этом, еще шизофреником станешь. Я еще постоял, понежился в свежем прохладном ветерке, налетающем с воды, потом решительно повернулся, и отправился в обратный путь.

По дороге я решил перекусить – время обеда уже прошло и под ложечкой ощутимо сосало – поэтому, увидев над открытыми дверями вывеску с нарисованными от руки яствами местной кухни, я завернул туда. Заведение было небольшим, всего несколько столов – здесь в Оазисе мне впервые в этом мире встретилась привычная мебель – столы, стулья и кровати, у кочевников все это заменяла циновка. Я прошел к столу у стены, где уже сидел мужчина явно из местных, чисто выбритый подбородок и городская одежда сразу отличали его от других посетителей, все остальные столики занимали приезжие.

Я вопросительно показал на свободный стул, мужчина