Город - Сергей Юрьевич Михайлов

также без слов махнул рукой – садись! Я плюхнулся на твердый табурет и поискал глазами официанта. Тот не заставил себя ждать – это оказалась девчушка лет четырнадцати – она появилась из проема, завешенного куском ткани, с двумя глиняными тарелками в руках. Поставив их на стол передо мной, она убежала опять и через минуту принесла еще кружку с горячим чуфом – основным местным напитком.

Я выложил на стол мелкий камень – как это не было странно, в этом мире, как и в Городе, эти камни были эквивалентом денег и даже ценились больше, чем местная валюта – жемчуг. Девчушка бросила на меня удивленный взгляд, но смахнула камень к себе в руку и быстро убежала за полог. Там послышались возбужденные голоса, и из-за ширмы выглянуло мужское лицо. Глянув на меня и заметив, что я тоже смотрю на него, мужчина исчез. Через минуту девушка принесла сдачу – несколько мелких желтоватых жемчужин. Я оторвался от еды, сгреб жемчужины и высыпал в свой мешочек. Сосед, до этого молча наблюдавший за всеми манипуляциями, вдруг произнес, ни к кому не обращаясь:

– Камни у кочевника – интересные новости…

Реплика как бы не была адресована мне, и я молча продолжил есть. Тогда мужчина высказался еще, опять же в воздух, словно разговаривая сам с собой:

– Камни дорогая вещь и проедать их это глупость.

Хотя мужчина говорил это, даже не смотря на меня, я разозлился – никто не может указывать мне, как тратить свои деньги. Поэтому я поднял голову, прекратил на минуту есть и, глядя прямо на незнакомца, повторил фразу про деньги вслух.

– Да, да, конечно, это ваше дело, – сразу согласился незнакомец и перевел блестящие, навыкате, глаза на меня. – Я, просто удивлен. Никогда не видел, чтобы жители пустыни расплачивались камнями, тем более в трактире.

Я неопределенно хмыкнул в ответ и продолжал есть. Мужчина еще минуту помолчал, все так же заинтересованно глядя на меня, но поняв, что я больше ничего не скажу, заговорил сам.

– А не хотели бы вы вложить свои деньги в выгодное дело? Легко можно увеличить свой капитал. Я могу помочь с этим, как раз занимаюсь такими делами.

– Нет, не интересуюсь, – коротко ответил я. Миры разные, а деляги, желающие распорядиться чужим капиталом, одинаковые – что на Земле, что в Городе, что здесь. Единственное место, где к моим деньгам относились равнодушно, это была деревня азалов. После того, как ожил, я нашел в своем рюкзаке мешочек с камнями и хотел отблагодарить ими Шерга и Шухур за свое спасение, но те отказались.

Однако холодный тон ответа не смутил горожанина, и он опять заговорил.

– Что ж, не хотите, это ваше право, но тогда, может, купите что-нибудь? Моя лавка через дорогу и у меня вы можете купить самые лучшие товары в Оазисе.

Почему бы и нет? – подумал я, все равно собирался купить какие-нибудь подарки своим спасителям, а теперь еще и нечаянной подруге Гужир.

– Хорошо, сейчас поем и подойду.

– Я подожду вас, – заулыбался довольный сосед. – Меня зовут Гракс, моя лавка известное место в городе, может, слышали? Только у меня можно купить настоящие вещи из мертвых городов.

– Шаша, – представился я, коверкая свое имя на азальский манер, пусть думают, что я обычный кочевник. Но информация торговца о мертвых городах меня очень заинтересовала, я сразу вспомнил о лазерной винтовке, по рассказам азалов, её тоже нашли в заброшенном городе.

Лавка Гракса, действительно, оказалась совсем рядом, пару десятков шагов. Над открытой дверью был нарисован кривой кинжал, наполовину вытащенный из ножен. Заметив мой взгляд, хозяин пояснил:

– Все жители пустыни любят оружие, поэтому оно основной товар.

Я кивнул, соглашаясь – действительно, в племени азалов, любой ребенок, едва успев начать ходить, уже старался подвесить себе на пояс нож. Гракс откинул полог, прикрывавший вход, и мы оказались сразу в торговом зале. Я замер.

Рисунок над входом был актуален, все стены за длинным прилавком были завешены холодным оружием, клинки самых разнообразных размеров и форм холодно поблескивали в рассеянном свете, лившимся через цветное стекло потолочного окна. Любой кочевник испытал бы восторг, глядя на это царство убийственных орудий, но я замер совсем не из-за этого. На стене слева от входа, висело такое, от чего впору было протереть глаза – на кованном черном крюке висела деревянная потертая кобура из которой торчала округлая рукоять Маузера.

– Охренеть! – не удержался я. Потряс головой, но видение не исчезло – огромный пистолет времен гражданской войны из моего мира спокойно висел в окружении оружия этого мира. Прямо, как в «Белом солнце пустыни», Маузер есть, жара и песок тоже, я как Сухов, только Петьки и Гюльчатай не хватает.

Но тут я разглядел то, от чего его глаза стали еще больше – на полу, прямо под Маузером, стояли и лежали вещи, совершенно неуместные в этом средневековом мире. Хотя приборы и механизмы были тщательно очищены и поблескивали протертыми деталями, но сразу было видно, что они не один год провели под ударами песчаных бурь.

– Ну, вот! Я же говорил, что у меня лучшие вещи из мертвых городов, – Гракс был доволен произведенным эффектом, он легонько подтолкнул меня к сборищу артефактов. – Смотри воин Шаша, выбирай. Любая вещь будет достойна возложения к вашему дереву предков. И обязательно принесет богатство и благополучие в ваше племя.

Я ничего не ответил – мне было не до выбора амулета на шаманское дерево – вид этих непонятных в большинстве случаев аппаратов, окончательно укрепил меня во мнении, что в этом мире есть где-то и развитые технологические цивилизации, обогнавшие в своем развитии даже Землю. Хотя я и не верил, что нахожусь на другой планете, но и Землей все окружающее мой мозг считать отказывался. Я подошел ближе и присел перед продолговатым округлым экраном – его явно выдрали откуда-то, сзади на панели торчал обрывок тонкого провода.

– Прекрасный выбор! – одобрил продавец. – Это волшебное зеркало привлечет удачу его хозяину на всю жизнь. Потому что оно вечное – не бьется и не ломается.

Я оторвался от созерцания вещей из будущего и повернулся к Граксу.

– Я пока не стану покупать священных вещей, надо обдумать, дело серьезное, – я сделал озабоченное лицо, показывающее всю серьезность его отношения к этому выбору. – Но я хочу посмотреть вон ту вещь.

Я показал на Маузер. У меня сохранился Макаров из города. Но патронов к нему было совсем мало, а я уже давно понял, что в этом мире без оружия делать нечего, и