Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

class="p1">— Ты двигаешься быстро и уверенно, правильно стараешься не тратить время и силы на лишние движения, но этого мало, поэтому ты и не можешь пройти предел в одиннадцать шаров.

Парень, скуластый и черноглазый, с коротко остриженными волосами, видимо, отвлёкся на мой голос, попал сразу под удар трёх шаров, его сбило с ног, отшвырнуло в сторону, шары сначала замерли в воздухе, а затем медленно опустились на песок.

— Какого гарха ты лезешь под руку⁈ — вскочил на ноги парень, увидел, наконец, меня, оценил цвет халата и торопливо склонился передо мной. — Младший Зивал приветствует вас, управитель, и просит прощения за грубые и поспешные слова. Подскажите, старший, чего мне не хватает?

Я помедлил с ответом. Не потому, что оскорбился его руганью, а потому, что когда-то Берек тоже не мог преодолеть одиннадцать шаров. Возможно, моего совета ему не хватило, чтобы выжить?

— Ты должен думать не только над тем, как шагнуть, чтобы уйти из-под удара здесь и сейчас, но как шагнуть так, чтобы уйти и из-под этого, и из-под следующего удара. Ты должен думать на два-три-четыре шага вперёд, прислушиваясь к подсказкам боевой медитации и познавая её в глубину.

— Спасибо за совет, старший! — рявкнул Зивал, глаза его довольно сверкнули. — Как ваше имя, старший?

Я отмахнулся:

— Неважно. Продолжай, прости, что помешал тренировке, младший Зивал.

Больше я постарался не влезать ни с какими советами. Так, бродил в своё удовольствие, обошёл всю Академию, наслаждаясь знакомыми, пусть и немного изменившимися местами.

Солнце поднималось всё выше, согревая, и запах сосен становился гуще, смешиваясь с новым ароматом каких-то цветущих кустов — белых, мелких, усыпавших склон у дальней стены. Где-то глубоко в голове царапалось их название, но я даже не пытался вспоминать его. Не сейчас. Где-то внизу журчал ручей, и его успокаивающий, так похожий на цинь голос то стихал за поворотами дорожек, то возвращался в полную силу.

Я вернулся к себе только тогда, когда обрёл спокойствие. Не полное, но гораздо лучшее, чем утренние ярость, злость и страх. К этому времени дорожки Академии заполнили закончившие первые лекции и занятия ученики, которые непрерывно приветствовали меня — управителя их Ордена и старшего.

Видел и Стелу Почёта.

Разумеется, на ней были незнакомые имена.

Трактаты ещё не принесли, но убрали осколки чаши и унесли остатки завтрака. Наверное, дело рук Ории. Можно было бы уйти в жетон, чтобы сразиться, наконец, с Тигром, но…

Если Пересмешник прав и я создаю больших змеев, тратя на это часть своей души, то биться с богом мне будет особо нечем. Техник мало, змеев нельзя, пусть это и внутри жетона. Указы и Пронзатель? Смысл? Это и так мои самые сильные стороны, и одних их будет мало против бога секты. Я уже пробовал.

И всё же в жетон я ушёл и занялся техниками. Долго и кропотливо тренировался с Единением со Стихией, которое так выручило в убийстве бога Тигров.

Затем использовал Звёздный Клинок, Ярость, Поступь, Кинжалы Застывшей Воды, даже Панцирь и Коготь Роака.

Но чем больше тренировался, тем сильнее раздражался.

Я просто не понимал, как это действует. Почему одну технику я легко создаю повелением, другую нет. Почему одну технику я создаю через созвездие и не могу создать повелением, а другую создаю повелением и не могу создать через созвездие, почему в одной технике я просто и понятно ограничен первым созвездием, а в другой я явно, несомненно и неслабо так выхожу за это же первое созвездие.

Я смог понять только одно — что ничего не понимаю.

Дарсово Единение со Стихией отказывалось повторяться. Бейся не бейся — только боль возле средоточия, словно срываются, сколько там, пять-семь узлов. Причём срываются и в том случае, если я пытаюсь воссоздать заново созвездие.

Словно я в обычной тренировке и я на грани смерти — два разных идущих. У одного если что-то и выходит, то через раз и плохенько. У другого же, чтобы не сдохнуть, — всё выходит так, как надо. То же самое Единение, которое покрыло меня вязью в битве с синехалатником, — оно ведь явно было не первого созвездия, первое созвездие не может покрыть своими линиями кисти рук.

С одной стороны, хорошо — я жив благодаря этому. С другой стороны — это очень и очень плохо. Разве так вообще можно — полагаться на то, что техники начнут действовать, только если тебя вот-вот убьют?

Кто в здравом уме будет полагаться на подобное?

Устав биться лбом в эту странную проблему, я принялся за новый приём, которому ещё не придумал названия, за сгущение до предела духовной силы. Раз, другой, десятый, сотый раз под успокаивающую мелодию Музыкантши.

Это, конечно, не было техникой в полном понимании, но у этого умения тоже явно были уровни познания. Начальный этап — освоение — пролетел очень быстро, я научился сжимать духовную силу даже невзирая на её колебания, которые устраивали рядом со мной призванные противники невысокого и среднего Возвышения, но вот следующие этапы…

Я точно знал, что полное постижение техники в жетоне невозможно, поэтому, добавив к тренировке ещё тысячу повторений, вышел из него, продолжив уже в настоящем мире.

Мастерское освоение и тем более постижение — это изменение формы.

Изменить форму уже конденсированного духовного камня, преобразовать его из копья или кинжала во что-то другое, конечно же, совершенно невозможно, поэтому я подошёл к изменению формы изначально.

Кинжал, вернее, шип, — это прекрасно, но что насчёт шара? А идеально круглого шара, а не скособоченного окатыша с дулей сбоку? А что насчёт пирамиды?

Тренировки в настоящем мире — это здорово, они позволяют достичь постижения, да только запас духовной силы, которая теперь находилась внизу моего тела, в третьем средоточии, оставлял желать лучшего и быстро подошёл к концу, ещё до того, как я отработал две приставленные друг к другу пирамиды. Но останавливаться не хотелось — я буквально ощущал, насколько продвигаюсь с каждым разом.

Оглядев разбросанные вокруг предыдущие попытки, я решительно кивнул и осторожно, едва-едва закрутил Круговорот.

Не тот, что позволял мне достигнуть равновесия с миром, а тот, что позволял мне тянуть из этого мира силу, а здесь и сейчас позволял разрушить конденсированную духовную силу и вернуть её в средоточие.

Правда, я успел лишь так — плеснуть на донышко — когда понял, что тренировка, похоже, закончилась.

Угадал.

Нинар, стремительно проскочивший по всем коридорам точно к моей комнате, стукнул в дверь:

— Глава!

Через вдох