Новая Эпоха - Илья Городчиков

Совет одобрил мои предложения. Оставалось дождаться реакции авантюристов.

Она не заставила себя ждать. Уже на следующее утро Луков доложил, что четверо приезжих пытались ночью уйти из города. Их перехватил патруль Токеаха у восточных холмов. Индейцы привели нарушителей обратно, связанными по рукам и ногам.

Я приказал собрать всех на площади. Авантюристы стояли хмурой толпой, глядя исподлобья. Нарушители — трое мексиканцев и один американец — сидели на земле со связанными руками.

— Вы знаете правила, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Любая попытка самовольно отправиться к приискам карается высылкой. Вы нарушили закон. Поэтому вы покинете нашу колонию сегодня же. На первом же судне, которое пойдёт на юг.

Мендоса, стоявший в толпе, шагнул вперёд.

— Сеньор Рыбин, это слишком сурово. Они просто хотели посмотреть…

— Они хотели украсть наше золото, — перебил я. — Золото, которое принадлежит этой колонии и Российской империи. Ваши люди нарушили закон. Они будут высланы.

Американец, сидевший на земле, вдруг рванулся, пытаясь встать.

— Это не ваше золото! — заорал он по-английски. — Это земля Калифорнии! Она принадлежит всем!

Я подошёл к нему, наклонился:

— Эта земля принадлежит тем, кто её защищает. Мы защищали её кровью. А вы пришли только затем, чтобы хапнуть кусок пожирнее, но при этом не платить деньги. Поэтому вы уедете. Если ещё раз попадётесь — уедете в трюме, связанными по рукам и ногам. Если считаете, что этого решения мало будет, могу прострелить каждому из вас по колену. Просто так, в качестве профилактики, чтобы поняли всю серьёзность моих слов.

Я выпрямился и кивнул солдатам. Те подхватили нарушителей и поволокли к порту, где как раз грузилось судно, идущее в Сан-Диего. Толпа авантюристов притихла. Мендоса смотрел на меня с новым выражением — не вражды, а уважения.

— Вы жёсткий человек, сеньор Рыбин.

— Я справедливый человек, сеньор Мендоса. Моим законам подчинились многие, и не только те, кто из Петербурга ко мне были посланы. У меня достаточно и мексиканцев. Я не видел тех, кто хочет работать по закону, они получат свою долю. Те, кто хочет воровать, получат по заслугам. Выбор за вами.

Он помолчал, потом кивнул:

— Я поговорю с людьми. Думаю, большинство согласятся на ваши условия.

— Думать мало. Надо решать. Завтра в полдень я жду ответа. Те, кто согласен, получат лицензии и направление на прииски. Остальные могут искать счастья в другом месте.

Я развернулся и ушёл, оставляя их переваривать услышанное.

На следующее утро перед Ратушей выстроилась очередь. Человек пятнадцать — все, кроме самых отчаянных, решили остаться. Мендоса стоял первым, с кошельком в руках.

— Мы согласны, сеньор Рыбин. Пятьдесят песо с человека, тридцать процентов добычи. Где платить?

Я кивнул Обручеву, и тот открыл конторку прямо на крыльце. Началась процедура оформления — запись имён, выдача лицензий, сбор денег. Каждый получал бумагу с печатью и подписью, где было указано, на каком участке он имеет право работать.

Токеах выделил проводников, чтобы отвести старателей к приискам. Рогов снарядил охрану. Ван Линь прислал учётчика, который должен был записывать добычу и следить за налогами.

К вечеру пятнадцать новых старателей ушли в горы. Я стоял на стене, глядя им вслед, и думал о том, что теперь всё изменится. Золотая лихорадка — это не только богатство, но и хаос. И наша задача — сделать так, чтобы хаос не разрушил то, что мы строили годами.

Через неделю пришли первые вести с приисков. Старатели намыли золота — немного, но достаточно, чтобы покрыть стоимость лицензий и налоги. Обручев докладывал, что они работают спокойно, конфликтов нет. Токеах патрулировал окрестности, отгоняя случайных охотников.

Но спокойствие длилось недолго.

В конце октября в порт вошло ещё одно судно. На этот раз — американское, из Бостона. На борту было сорок человек. Все — с лотками, кирками и лихорадочным блеском в глазах.

Я встретил их тем же порядком. Лицензии, налоги, охрана. Большинство согласились, но пятеро отказались. Они попытались уйти к приискам ночью, но были перехвачены индейцами. Пришлось высылать и их.

К ноябрю в Русскую Гавань прибыло уже пять судов с старателями. Более двухсот человек осели на приисках, работали, платили налоги. Город ожил — появились новые лавки, постоялые дворы, даже один салун, открытый расторопным американцем. Среди них начали появляться и русские переселенцы, среди которых появилось всё больше русских лиц, приехавших с желанием подзаработать денег.

Но чем больше было людей, тем больше было проблем. В середине ноября Луков ворвался в мой кабинет с известием, что на приисках стычка. Группа американцев самовольно расширила свой участок, вторгшись на территорию, закреплённую за мексиканцами. Те ответили оружием. Один человек ранен.

Я выехал на место немедленно, взяв с собой Рогова и десяток солдат. Дорога заняла несколько часов, и к приискам мы прибыли уже к вечеру.

Картина была безрадостной. Две группы старателей стояли друг напротив друга с ружьями в руках. Между ними, на нейтральной полосе, лежал раненый — мексиканец с простреленным плечом. Кровь пропитала его рубаху, но он был в сознании и зло смотрел на американцев.

— Оружие на землю! — рявкнул я, спрыгивая с лошади.

Солдаты рассыпались цепью, вскинув ружья. Старатели заколебались. Кто-то опустил ствол, кто-то, наоборот, вскинул повыше.

— Я сказал — на землю! — повторил я громче, чувствуя, как закипаю.

Американцы нехотя положили ружья. Мексиканцы последовали их примеру. Я подошёл к раненому, осмотрел рану. Пуля прошла навылет, кость не задета. Повезло.

— Кто стрелял? — спросил я, обводя взглядом обе группы. Молчание. Старатели смотрели в землю. — Я спрашиваю, кто стрелял?

Из толпы американцев вытолкнули долговязого парня лет двадцати пяти, с рыжей бородой и наглыми глазами.

— Он, — буркнул кто-то. — Говорил, что место наше, а они лезут.

Я подошёл к нему.

— Ты знаешь закон?

— Знаю, — огрызнулся он. — Но они первые полезли.

— Закон говорит, что границы участков утверждены администрацией. Вы их нарушили.

— Мы ничего не нарушали! — вспылил парень. — Там золото! Мы имеем право…

— Вы имеете право только на то, что написано в вашей лицензии, — перебил я. — Всё остальное — воровство. За это полагается высылка. А за стрельбу — тюрьма.

Я кивнул солдатам. Те схватили парня и поволокли к лошадям.

— Остальным — разойтись по участкам. Ещё одна стычка — и вы все отправитесь домой без золота и без денег, возможно, что в