Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

— И к какому же выводу вы пришли, Холмс? — я усмехнулся, отправляя мясо в рот.

— Вы что-то скрываете, — Шумилова прищурилась. — Все эти годы вы прикидывались пустышкой, слабым звеном великого рода. А теперь вдруг оказывается, что вы можете раскидать вооруженных наемников в парке и парализовать человека ранга Боец касанием пальца. Как вы это сделали? Что за технику вы применили, когда у него закоротило… его маленькую тайну под камзолом?

А девочка-то с мозгами. Разглядела экзоскелет.

— О, это страшный секрет древних мудрецов, Любава, — я отложил нож и посмотрел на нее с предельно серьезным видом. — Я могу вам рассказать, но тогда мне придется на вас жениться. А я пока не готов к столь радикальным переменам в жизни. Мой кот будет против.

Она на секунду опешила, её идеальные брови взлетели вверх, а затем она тихо, искренне рассмеялась.

— Кот? У вас есть кот?

— Ну да, завёл животинку. Наглая, хитрая, чем-то напоминает одну знакомую девицу, — без тени усмешки проговорил я.

— А вы изменились, Елисей. Раньше вы бы просто покраснели и пробормотали что-то невнятное. А теперь… в вас появилась какая-то стальная уверенность. Это интригует.

— Интригует? — я отпил гранатового сока. — Любава, давайте начистоту. Вы здесь не потому, что вас волнуют мои боевые техники. И не потому, что я вдруг стал невероятно привлекательным. Вы здесь потому, что Глеб сейчас сверлит дыру в моей спине своим взглядом, и вам нравится играть на его нервах. А еще вам нравится быть в курсе всех тайн в Академии. Владеть информацией — значит владеть ситуацией?

Её смех оборвался. Маска светской кокетки дала трещину. Она смотрела на меня так, словно перед ней вдруг заговорил табурет.

— Вы слишком проницательны, Ярославский, — холодно заметила она.

— Я просто люблю называть вещи своими именами, — я пожал плечами. — Вы красивая, умная и амбициозная девушка. Долгополый — отличная партия для вашего рода. У него куча денег, смазливая мордашка и непомерное эго. Идеальный кандидат для того, кто собирается вить из него веревки. Зачем вам я? Я — темная лошадка с треснувшими ребрами и сомнительным чувством юмора. Идите к своему кавалеру, Любава Прокопьевна. Устрицы стынут.

Шумилова медленно поднялась. В её взгляде смешались раздражение, уязвленная гордость и… капелька уважения. Я только что отказался играть в её игру, перевернул доску и рассыпал шахматы. Ещё и внутрь шахматной доски высморкался.

— Мы еще не закончили этот разговор, Елисей Святославович, — процедила она, возвращая себе привычную надменность.

— Как скажете. Только в следующий раз захватите с собой блокнот. Будете конспектировать мои гениальные цитаты, — я салютовал ей бокалом с соком.

Она развернулась и, гордо подняв голову, зашагала обратно к столику Долгополого. Глеб, увидев её возвращение, попытался изобразить непринужденность, но его правый глаз предательски дергался.

Я хмыкнул и вернулся к стейку. Светские беседы — отличная приправа к жареному мясу.

Едва я успел расправиться с порцией и попросить счет, как в кармане завибрировал телефон. На экране высветился номер Гордея. Командир моих элитников редко звонил просто так, чтобы поболтать о погоде.

— Слушаю, Гордей, — я прижал трубку к уху.

— Елисей Святославович, не отвлекаю? — голос безопасника звучал глухо, на фоне слышался шум ветра и какие-то резкие хлопки.

— Смотря от чего. Если от десерта — то да. Что случилось?

— Мы сейчас в Балашихе. Принимаем те самые склады, которые ваш батюшка так удачно… экспроприировал у Мезенцева.

— И как там? Много пыли?

— Пыли тут хватает. А еще тут хватает трупов, Елисей Святославович, — тон Гордея стал ледяным. — И я сейчас не про старые запасы.

Я мгновенно подобрался. Золотой шарик в груди крутнулся, отзываясь на всплеск адреналина.

— Объясни.

— Мезенцев, судя по всему, пустил на склады не только отряд Ночных Хищников, который вы перебили в больнице. Под третьим ангаром мы нашли скрытый цокольный этаж. Лаборатория.

— Что они там делали? Наркотики? Артефакты?

— Хуже, — Гордей сплюнул. — Тут были опыты по выращиванию Курганных Мертвяков. Нашли трупы тварей. Только эти не старые. Они слеплены из свежих тел. Судя по остаткам одежды — бездомные, может, похищенные люди.

Я похолодел. Выращивать химер Опасных земель в черте города? Это была уже не просто контрабанда или подпольный бизнес. Это тянуло на государственную измену высшей пробы.

— Кто-то из наших пострадал? — быстро спросил я, бросая на стол пару крупных купюр и поднимаясь с места.

— Нет, мы были готовы ко всякому. Парочку тварей, которые ещё шевелились, уже сожгли из огнеметов, — отрапортовал Гордей. — Но проблема в другом. Здесь был кто-то еще, кроме монстров. Мы нашли свежие следы. Кто-то зачищал лабораторию за пару часов до нашего приезда. Документы сожжены, жесткие диски разбиты. И этот кто-то оставил нам подарочек на прощание.

— Какой еще подарочек?

— Граффити на стене. Нарисовано кровью. Оскаленная волчья пасть.

Я замер на полпути к выходу из ресторана. Швейцар испуганно отшатнулся, видимо, почувствовав, как температура воздуха вокруг меня резко подскочила градусов на десять.

— Ничего там не трогайте. Оцепите периметр, никого не впускать и не выпускать, — скомандовал я. — Ждите. Я выезжаю.

— Принято, Елисей Святославович. Оружие нужно?

Я усмехнулся, коснувшись камзола там, где в ножнах покоился Божественный Танто.

— Оружие у меня с собой, Гордей. Готовьте огнетушители. Кажется, этой ночью в Балашихе будет очень жарко.

Я вылетел из ресторана, прыгнул в «Ладу» и с ревом сорвался с места. В зеркале заднего вида промелькнули изумленные лица прохожих. Игры в благородных адептов закончились.

Возникновение чудовищ Опасных земель недалеко от столицы империи вряд ли обрадует императора и остальных обитателей этого мира. А граффити в виде оскаленной волчьей пасти мне знакомо ещё по прошлому миру!

Глава 7

Навигатор в «Ладе» показывал, что до складов в Балашихе ехать минут сорок с учетом вечерних пробок. Это если со всеми светофорами, переходами и прочей канителью. Но когда под капотом ревет форсированный движок, то правила дорожного движения начинают носить исключительно рекомендательный характер.

Я выжал педаль газа в пол. Рубиновая машина, рыкнув, превратилась в размытое алое пятно, лавирующее в потоке. Полицейские патрули, завидев герб Ярославских и агрессивную езду, благоразумно отворачивались, делая вид, что очень увлечены разглядыванием облаков.

Кому охота связываться со злым аристократом, летящим по своим родовым делам?