Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

Рывок на три метра, и я оказался под пастью Иглохвоста. Под панцирным отростком на челюсти темнело нужное мне место. Пора!

Я резко шарахнул вверх.

Удар вышел как надо! Клинок вошел точно в щель под пастью Иглохвоста. Точно в слабое место.

Теперь снова Рывок и уход в безопасное место. Как раз вовремя — в бетон вонзились иглы от ловкого хвоста. Промедли я всего секунду и мог бы попрощаться с этим светом.

Здоровенная туша дёрнулась, развернулась и… завалилась на бок.

Я стряхнул черные капли с клинка, вытер о ткань на стене и одним плавным движением вернул его в ножны. Сияние погасло. В лаборатории стало тихо, только капала вода из разбитого чана.

Из-за колонны осторожно выглянул Гордей. Его глаза перебегали с бронированной туши на меня.

— Елисей Святославович… — сглотнул он. — Это… это что сейчас было? Нам на инструктажах говорили, что их панцирь даже из гранатомета не пробить.

— Всё так, командир, — я пожал плечами, поправляя камзол. — Нужно всего лишь попасть в одну точку. Всего лишь в одну, мать его, точку.

Я подошел к мертвой твари и носком ботинка пнул шипастую голову. В пустых глазах монстра застыло удивление.

— Да уж, такая ночью приснится — грязными трусами не отмашешься! — я повернулся к безопаснику. — Что мы имеем в сухом остатке?

Гордей подошел ближе, нахмурившись.

— Если тут появилась такая пакость, значит, есть и другие лаборатории.

Я повернулся к выходу. Дышать здешним воздухом становилось все противнее.

— Гордей. Собирай своих людей и выводите всех на поверхность.

— А что делать с лабораторией? — уточнил он. — Вызовем имперских дознавателей? Пусть посмотрят на эти художества.

— Никаких дознавателей. Императору не нужно знать, что под боком у столицы творится такой бардак на землях, которые только-только перешли под наш контроль. Начнутся проверки, допросы, карантин. Нам этот бюрократический геморрой не нужен. К тому же отец дал слово чести, а это не хухры-мухры. Мы сами отомстим Мезинцевым за такую пакость. А пока…

Я остановился у лестницы и посмотрел на свои руки. Внутри меня пульсировало и перекатывалось золотистое пламя. Сила росла, требовала выхода. Надо бы попробовать дать ей волю. Что будет, если я выпущу пламя, бушующее внутри?

— Я сам все уберу, — тихо сказал я. — Забирайте всех и отходите на десять-двадцать метров от ангара.

Гордей не задавал лишних вопросов. Он был профессионалом. Короткая команда по рации, и через минуту лаборатория опустела. Я остался один среди разбитых чанов, трупов химер и едкого запаха гнили.

Я закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул.

Я опустился на одно колено и приложил обе ладони к холодному бетону пола. За спиной никого, так что можно попробовать кое-что из прошлой жизни.

«Концентрация». Собрание сил для одного сильного движения. Порой при помощи Концентрации кирпичную стену пробивали. Сейчас же она нужна для иного.

Сила в моем естестве вспыхнула ослепительной сверхновой. Потоки живицы рванулись по венам, обжигая изнутри, концентрируясь в ладонях. Магия огня превратилась в жидкое, текучее золото.

Встал и направил это пламя перед собой. Прямо вглубь мерзкой лаборатории!

Оно сорвалось с моих рук и волной разошлось по полу. Пламя как будто было живым. Оно как только касалось скверны — плоти химер, мутной жидкости из чанов, крови на стене, — сразу взрывалось яростным, ревущим светом.

Огонь пожирал все. Сжигал столы из нержавеющей стали, плавил бетон, испарял остатки биоматериала. Я чувствовал, как лаборатория воет от боли, как корчатся в пламени невидимые споры Опасных земель.

Когда я двинулся к выходу, то за моей спиной бушевало море белого, бездымного огня. Оно не должно было перекинуться на соседние склады. По периметру стояли бойцы, готовые затушить вырвавшиеся языки пламени.

Я поднялся на поверхность. Вечерняя Балашиха встретила меня прохладой. Обернувшись, я увидел, как внутри ангара все светится ровным, очищающим светом. Ни криков, ни взрывов. Просто тихая, абсолютная аннигиляция. Полное и бесповоротное уничтожение.

Гордей подошел ко мне, протягивая фляжку с водой. В его взгляде читался благоговейный трепет.

— Чисто сработано, Ваше Бояршество, — с уважением сказал он. — А что же вы раньше…

Я сделал глоток ледяной воды, смывая привкус пепла.

— А раньше таких оказий не случалось. Да и дар прорвался недавно.

— Елисей Святославович, ну, это прямо мощь. Магия ранга Дружинника, может быть даже Воина…

Ну, приятна похвала из уст бойца, ничего не скажешь. Силёнка во мне была, это да. Вот для её развития и контроля мне и нужна была эта территория. Я не хотел, чтобы кто-то знал про мои способности помимо прорвавшегося дара. А чтобы их потренировать, нужно место. Не в пустыню же уезжать, в конце-то концов. А тут, в подвалах и под охраной, которая не будет пускать посторонних лиц на территорию…

— Расставьте здесь охрану по периметру. Завтра пригоним строительную технику, зальем подвал бетоном. Склады мне еще пригодятся, так что внутрь никого не пускать. А пока… поеду-ка я домой, Гордей. Что-то я подустал.

Тот козырнул и направился к бойцам, давать указания.

Дорога домой пролетела в полудреме. Рубиновая «Лада», напичканная умной электроникой, вела себя послушно, словно почувствовав усталость хозяина. Я откинулся на спинку кресла, позволив автопилоту катить меня по МКАДу, и закрыл глаза.

Перед внутренним взором всё еще стояла картина очищающего пламени, пожирающего скверну в подвале балашихинских складов. Шарик живицы чуть теплился в основе, требуя отдыха и подпитки.

Въехав на территорию особняка Ярославских, я почувствовал, как напряжение отпускает. Здесь, за высоким забором, в тишине и покое фамильного гнезда, мир Опасных земель казался далеким, почти нереальным кошмаром.

У парадного крыльца меня уже ждал дворецкий, Иннокентий. Старик с безупречной выправкой — слуга Рода с незапамятных времён.

— С возвращением, Елисей Святославович, — он принял у меня ключи от машины. — Ужин уже подан. Ваш отец, к сожалению, присоединиться не сможет. Его срочно вызвали к Императору.

Я замер на полпути к двери. Вызов к Императору в такое время — это либо награда, либо плаха. Учитывая нашу недавнюю активность, маятник мог качнуться в любую сторону.

— Давно? — коротко спросил я.

— Около часа назад. За ним прислали бронированный лимузин из Кремля, — доложил Иннокентий, не меняя выражения лица.

Я кивнул, прогоняя дурные мысли. Отец — тертый калач, его голыми руками не возьмешь. Думаю, что разберется.

Ужин проходил