Реванш старой девы, или Как спасти репутацию - Дия Семина

Марк Юрьевич вздрогнул, до этого сидел неподвижно, словно запоминал каждое слово своего друга. Но теперь смотри на меня и, кажется, о чём-то догадывается, но ждёт, когда Дмитрий Михайлович закончит речь.

Зато Татьяна не выдержала:

— Значит, у этого дела есть двойное дно? Что-то такое тайное, о чём Катерина должна была молчать? Или Ксения представляет угрозу? Не понимаю, это же интимное дело, какая тут политика. Кроме обвинения в насилии ничего не пришьёшь, но он откупился…

Мы снова молчим, ждём, когда Дмитрий соберёт пазл из кусочков событий. Сейчас его опасно сбивать.

— Думаю, вы правы, двойное дно у истории есть, и кто-то очень много знает, судя по этой записи в тетрадке о том, что приезжал какой-то человек и рассказал подлинную историю. Но, как я понимаю, это тоже ложь, в книге только романтика и любовь по взаимности. А со слов Петра Гордеевича романтикой в тех событиях и не пахло. Тем более необходимо мне лично встретиться со следователем по делу. Ксении придётся жить у кого-то из нас, думаю, что лучше всего, если её под своё крыло возьмёт Наташа. У нас охрана и отдельный вход на наш этаж.

— Но я хромаю, эта такая яркая примета, что стоит полиции сделать объявление в газете и меня тут же опознают.

— Придётся сидеть дома на нашем этаже, гулять в закрытом дворе. Думаю, что это дело не будет долгим. До Нового года всё разрешится.

Татьяна Алексеевна сидит молча, смотрит на меня, потом на Петра, словно принимает непростое решение, я вижу, что ей очень хочется меня забрать к себе, но доводы Дмитрия Михайловича неоспоримы, да и Пётр молчит.

Неожиданно слово взял Марк Юрьевич, и разговор внезапно вывернулся в такое русло, о котором мы и подумать не смели. Теперь понятно, отчего у него было такое лицо, пока он слушал «доклад».

— Я думаю, что здесь замешана политика. Какая-то пикантная ситуация, связанная с Михаилом.

— Не понимаю, — Пётр обвёл нас всех долгим взглядом, для него это дело, типичное бытовое насилие.

Но Марк лишь ухмыльнулся, понимая, как мало мы знаем, вздохнул и выдал свою версию:

— Королева Пруссии Вильгельмина отличалась сумасбродством в молодости, но и это не всё. Она некрасивая, если мягко сказать, а, откровенно говоря, уродливая. Связь с Екатериной — это бунт Михаила, он, думаю, многократно высказывал царственным родителям своё нежелание жениться на «Прусской ведьме», именно так частенько называют королеву простые граждане. Я жил несколько лет в Кёнигсберге, знаю, о чём говорю. Но родители оказались непреклонными. Михаил стал принцем-консортом Пруссии. Думаю, что парень от досады перестал лично общаться с семьёй. Его жизнь не такая ужасная, есть любовницы, он развлекается охотой, светскими вечеринками и совершенно отстранился от политики. Практически предал родину, не поддержал ни единого дипломатического предложения и контакта, таковы слухи, но думаю, небеспочвенные. Некоторое время назад возникли внушительные сложности с этим некогда союзным государством. Михаил пальцем о палец не ударил, чтобы смягчить категоричность своей жены. И я больше, чем уверен, что в деле о смерти Катерины замешана именно королева Вильгельмина, она просто убрала возлюбленную мужа, ей наплевать на то, что Катрина сама стала жертвой обстоятельств и не любила Михаила, это уже никого не волновало, ваша матушка оказалась крайней. А вас, юная леди, кто-то успел спрятать.

Марка прервал звон упавшей ложечки, какую держал в руке Пётр, кажется, ему стало совсем плохо, и не только ему. Слова Марка как «лезвие Оккама» отрезали лишние домыслы, и внезапно в запутанном деле исчезли пробелы. Сомнений нет, всё произошло именно так, и никак иначе. Потому и Тайная канцелярия, и секретность, чтобы не раздувать политический скандал с «невесткой» ещё больше.

— Друзья мои, оставлю вас, пора наведаться в Тайную канцелярию, пока дело не кажется слишком секретным, я ещё смогу выяснить, кто его ведёт. А вы, Татьяна Алексеевна и Ксения пока отдохните, поговорите и после поезжайте к нам, Наташа всё устроит, я по дороге заеду домой, предупрежу её. А Петру Гордеевичу советую пока дома не показываться, поживите с сыном в гостинице или у родственников, всего пару дней. После того, как вывернем дело в нужное русло, всё успокоится, можете возвращаться, — Дмитрий Михайлович быстро поднялся, за руку попрощался с мужчинами, а нас приобнял за плечи. И тут же сбежал приводить мои плачевные дела в порядок.

Глава 16. Новые тайны в новой упаковке

— Вы всё же не смогли без меня ничего узнать? А я говорила, предупреждала, но не скажу ничего. Точнее так, скажу, но при условии, что вы прикажете закрыть глупое дело о краже рукописи.

Ирина в воспитательных целях просидела сутки в довольно приличной камере, но ей этот опыт не помог, скорее наоборот. Она вдруг прочувствовала романтику тюрьмы и возомнила себя прожжённой аферисткой. Сразу начала торг.

Леонид Осипович Селезнёв качнул головой, раскаиваясь в своём недальновидном проступке. Как жаль, что никто не знает, где Ксения. Найдись девица, то и с глупой Ириной можно было бы распроститься. Но как назло, Орловы тоже как испарились, секретарь Петра Гордеевича поклялся на Библии, что не знает о своём господине ничего с самого утра.

По всему выходит, что книга эта не случайность и не ошибка, а продуманная провокация. Ирина или соучастница, или её из-за глупости использовали втёмную. До назначенного часа доклада перед самим Царём осталось не более суток. А зацепок нет, ничего, кроме Ирины «Ирен Адлер» и обнищавшего семейства Жуковских, о которых пока нет точных сведений. Если дело не сдвинется до вечера, то придётся Орловым туго.

Размышления прервала Ирина, и снова не теми словами, какие от неё ждут:

— Послушайте, ну какое вам дело до меня, мы же всё выяснили, право слово, мне непонятно ваше упорное нежелание помочь.

— Опишите того человека, с которым встречалась Ксения и при каких обстоятельствах.

— Что я получу взамен?

— Вы вернёте гонорар, извинитесь перед Ксенией, а дальше решит суд, скорее всего, вас лишат дома и оштрафуют. Я лишь могу написать о чистосердечном признании и пособничестве в раскрытии дела, сударыня. Более ничего.

Ирина скривила губы, закатила глаза, демонстрируя крайнюю степень раздражения, но решилась сделать первый шаг, в любом случае никто не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть её слов.

— Мужчина, высокий, представительный, но староват для любовной интрижки. Лоб высокий, коротко стрижен и седой. Но красивый, статный, цвет глаз не видела, голоса не слышала. А